ушла, оставив меня одну.
Я знала, что Тьяго уже должен был выйти. Тренер всегда уходил последним, проверяя раздевалки, чтобы убедиться, что никто ничего не забыл, или чтобы не встретить никого, кто сидит на скамейке и ждет, чтобы учитель увидел его.
Через пять минут ожидания он появился. Вопреки моим ожиданиям, он, казалось, не удивился, что я осталась там, в той же одежде, в которой пришла в школу, но с мокрыми волосами после душа.
Что ты здесь делаешь?
— Я ждала, когда ты войдешь, — сказала я, заметив, как мое сердце начинает биться быстрее, и я не могу ничего с этим сделать, не в силах заставить его успокоиться в присутствии брата моего парня.
— Ты не можешь быть здесь. Ты хочешь, чтобы я снова тебя наказал?
Тогда мой разум улетел… Он улетел очень далеко, в место, где такие фразы могут возбудить кого угодно.
Тьяго, похоже, читал мои мысли.
— Камила, иди на урок, — сказал он, понижая голос, этим низким, баритональным, авторитарным голосом, который так сильно пугал.
— Ты не можешь со мной так говорить на уроке, — сказала я, изменив тон и показав таким образом, как мне это не нравится.
— Я могу говорить с тобой как угодно, потому что я преподаватель, а ты ученица.
— Ты говоришь своим ученицам, что хочешь их трахнуть?
Тьяго даже не моргнул.
— Иди на урок.
— Нет. — Я скрестила руки на груди.
— Камила...
— Ты не собираешься поговорить со мной о том, что произошло два дня назад у тебя дома? — спросила я, не стесняясь в выражениях.
—Нет, — ответил он, опираясь на стену и скрещивая руки.
Я опустила их на бок и все более злобно посмотрела на него.
— Для тебя это ничего не значит, правда?
Тьяго моргнул один раз, а потом открыл рот, чтобы ответить.
— Очевидно, что для тебя — значит.
— Не делай вид, что это только моя проблема!
— Так и есть, — ответил он.
— Конечно... — сказала я с сарказмом. — В конце концов, у тебя есть эта учительница, как её там зовут, да?
— Мэгги.
— Мне всё равно, как её зовут! — ответила я, возмущённо. — Мне это не нравится, — добавила я после нескольких секунд молчания.
— Что именно тебе не нравится?
Вот это, — сказала я, указывая на нас обоих. — Я с твоим братом... Я не должна чувствовать себя так. Я не должна...
— Не должна что?
— Я не должна чувствовать ничего к обоим!
Когда я произнесла эти слова вслух, на мгновение замолчала, пытаясь осознать эту правду. Я действительно чувствовала что-то к обоим... Это не было мимолетным желанием. Это было не только из-за того, что я ошиблась или что меня тянуло к Тьяго... Я чувствовала нечто большее к нему... и также к Тейлору.
Когда я снова подняла глаза на Тьяго, он смотрел на меня, не выражая ничего на лице, не показывая, что он чувствует после того, как услышал эти слова... Или, может быть, это было просто потому, что я для него была просто развлечением... кем-то, кому можно было позволить сделать то, что я сделала на чёртовом костюмированном вечере.
— Мне не нравится видеть тебя с ним, — признался он. Это снова заставило меня замереть. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить все те чувства, которые эта простая фраза вызывала во мне.
— И мне не нравится видеть тебя с Мэгги...
— Тогда у нас проблема, — сказал он, подходя ко мне.
— Тьяго... — сказала я, когда он уже был совсем близко.
— Ты представляешь, что со мной происходит, когда ты произносишь моё имя вслух?
— Но не должно... Не должно ничего происходить, правда? — сказала я, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза, когда он, наконец, подошёл ко мне.
— Я тебе не подхожу, Камила, — сказал он, убирая прядь волос за моё ухо. — А ты не заслуживаешь моего брата.
Когда он это сказал, я почувствовала, как что-то сломалось внутри меня... Потому что он был прав.
Не в том, что я ему подхожу или нет, а в отношении Тейлора.
— Я чувствую что-то к нему... Я знаю, что это так, — сказала я, не понимая своих чувств, потому что на самом деле я их не понимала, но в Тейлоре было что-то, что...
— Не важно, что ты чувствуешь... Ты его обманула со мной... не один раз, — сказал он, сжав губы. — И, хоть мне и не хочется это признавать, я знаю, что часть тебя хочет его и может сделать его счастливым, но так не поступают... То, что было той ночью...
— Это не должно было случиться, — сказала я, пытаясь мыслить ясно, пытаясь упорядочить свои мысли.
— Но это случилось... и часть меня довела тебя до предела, чтобы узнать, на что ты способна, и, дорогая... Я бы тебя трахнул, если бы мой брат не помешал нам.
Я оттолкнула его, как бы инстинктивно.
— Что, ты довел меня до предела, чтобы узнать, на что я способна?
Именно это я сказал, — ответил он, не обращая внимания на мой толчок.
— Ты меня обманул?
— Ты не можешь играть с обоими... На самом деле, ты не можешь играть ни с кем. Я преподаватель, и, Бог знает, тебе не стоит быть рядом со мной; а мой брат заслуживает быть с кем-то, кто не будет делать всякие глупости с другими парнями, и тем более с его старшим братом.
Его слова ранили... Ранили, как ножи, вонзающиеся в моё сердце.
Но злость... О, злость тоже причиняла боль, только другую — ту, что давала мне силы, крылья, чтобы сказать этому ублюдку, что я больше не позволю ему играть со мной, чтобы что-то проверить.
Я снова его оттолкнула, и его руки схватили меня за запястья.
— Тебе, похоже, было плевать на своего брата, когда ты делал то, о чём я тебя просила!
— Потому что я — дерьмовый человек. Именно поэтому я тебя не заслуживаю. Я не заслуживаю чьей-либо привязанности — ни твоей, ни моего брата...
— И это, по-твоему, оправдывает то, что ты сделал?!
— Ты можешь быть лучше, — сказал он, всё ещё крепко меня держа. — Будь лучше, Камила, потому что если нет,
