сердце. Я не из тех, кто будет делать вид, что им не нравится, когда мужчина ревнует. Что до меня – я только за, если это просто ревность, а не прикрытие для тотального контроля. А в ком-то вроде Броуди ревность более чем привлекательна.
– После переезда ни разу. Он не пытался меня вернуть, и я даже не знаю, то ли мне обидно, то ли я рада, что он отпустил меня без ссор, – признаюсь я.
– Он не заслуживает тебя не только из-за своего поступка, но и потому, что настоящий мужчина борется за свою женщину. Неважно, получит ли он от нее при этом бейсбольной битой по яйцам или нет, – категорически заявляет Броуди.
Меня всегда впечатляла уверенность, которую он излучает. Для него это так же естественно, как дышать. Я знаю только одного человека, который держит себя с такой же уверенностью, – это муж моей сестры, и он определенно не вызывает у меня такой реакции. Хм!
С Броуди все совсем иначе. Не знаю, в чем дело – в чувствах, которые я начинаю к нему испытывать, или в обычном влечении, – но он заставляет мое сердце биться чаще. Слушая, как он рассуждает о том, что мужчина должен или не должен делать ради своей женщины… я покрепче сжимаю бедра. Начни я задумываться, что он сделает ради своей женщины, подо мной на сиденье грузовика образуется лужа.
– Каково это – встречаться с кем-то, когда ты знаменитость? – выпаливаю я и вижу, как он вздрагивает от такого неожиданного вопроса.
Броуди отвечает не сразу. Сначала останавливает грузовик на обычном месте перед салоном и ставит его на нейтралку. Он смотрит на меня, полностью развернувшись на сиденье, чтобы находиться ко мне лицом. Я вдруг жалею, что нас разделяет огромная консоль.
– Я много лет ни с кем не встречался. Во всяком случае с тех пор, как профессионально занялся музыкой. Так что, пожалуй, я не тот, кого нужно об этом спрашивать, но по своему скромному опыту могу сказать, что это непросто. Мне кажется, то, как я обошелся с тобой при нашей первой встрече, яркий тому пример, – объясняет он, как будто извиняясь. Его извинения мне не нужны.
– Ты все время пытаешься понять, искренен человек или нет.
Он кивает, стараясь скрыть гримасу.
– Порой это выходит мне боком.
– На этот раз боком это не вышло, – задумчиво говорю я, невольно улыбаясь уголком рта.
Наши взгляды встречаются, задержавшись дольше обычного. От вспыхнувшей в его красивых голубых глазах искры у меня начинает сосать под ложечкой. Как не давать ходу своим чувствам, если он вот так ко мне относится? Мы всего лишь друзья, а я уже ощущаю, что я для него важна и обо мне заботятся как никогда. Господи, да он очень опасен!
Броуди Стил – просто мина замедленного действия. У меня не было ни единого шанса не попасться и не остаться с разбитым сердцем, когда он уедет.
А ведь он уедет. Он мне говорил, что приехал в Черри-Пик не навсегда. Я знала и все же позволила себе ему открыться и пустила его в свою жизнь. Только время покажет, стоило ли того мое решение или я еще пожалею, что вообще согласилась на ту первую поездку.
– Не вышло. И, хотя мне жаль, что этот придурок тебя обидел, я рад, что ты теперь здесь, – говорит Броуди, и его искренние слова обрывают ход моих мыслей.
Щеки снова начинают гореть, но на этот раз я не опускаю головы. Я даю ему возможность увидеть мой румянец и молюсь, чтобы он не отвернулся. Когда он обводит мое лицо взглядом, таким пристальным и при этом нежным, я сглатываю, и он это замечает.
Под его внимательным взглядом я даже дышать начинаю по-другому, резко и торопливо вдыхая и прерывисто выдыхая. Грудь сдавливает необычным ощущением, будто мы с ним связаны одной нитью, которая становится все короче, притягивая нас все ближе. Мне хочется поддаться этой силе, а ему?
– Рад, что я оказалась в Черри-Пике или на этом самом месте? – шепчу я.
Его взгляд становится не ласковым, а пронзительным так быстро, что я перестаю дышать. Я была бы не против, если бы он пронзил меня им, лишь бы потом поцеловал каждую рану.
– И то, и другое, – тихо и хрипло отвечает он.
Брови у меня дергаются, готовые взлететь вверх, когда я скажу какую-нибудь колкость. Но я не могу. Только не сейчас, когда мне хочется переползти через эту дурацкую разделяющую нас консоль и плюхнуться ему на колени. И уж точно не тогда, когда нас прерывает настойчивый звонок моего телефона.
После второго звонка накал спадает, оставив лишь намек как обещание вернуться.
Я нащупываю телефон в кармане куртки и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем ответить.
– Алло? – Господи, у меня такой голос, будто я пробежала полумарафон.
– Анна! Знаю, ты уже перед входом – кстати, передай от меня привет Броуди, – но ко мне неожиданно приехали друзья семьи, и я перенесла все сегодняшние записи наших клиентов. Так что сегодня мастера могут не выходить на смену, – объясняет Ванда.
– Вот как! Ладно. А завтра нужно на работу?
– Да. Прости, что не предупредила раньше, но я сама узнала только полчаса назад.
– Не извиняйся. Я никогда не против лишнего выходного.
Я чувствую, как Броуди прислушивается, и слегка ему улыбаюсь. Сегодня он зря потратил время, но я не стану извиняться за возможность побыть с ним.
– Я тебя обожаю. Спасибо и до завтра!
– До завтра! Пока, Ванда!
Я убираю телефон.
– Оказывается, сегодня я Ванде не нужна. К ней внезапно приехали друзья семьи.
В его глазах вспыхивает любопытство.
– Правда? Она не сказала кто?
– Судя по твоей реакции, слухам можно верить.
Хриплый смех.
– Может, да, а может, и нет. Хочешь, отвезу тебя домой?
– Ты явно увиливаешь от ответа, Броуди, но так и быть. При одном условии.
Эта идея возникает у меня так неожиданно, что я чуть не упускаю ее.
– При каком же?
Губы у меня складываются в коварную улыбку.
– Возьми меня с собой на работу.
22. Броуди
Можно подумать, я мог отказать Анне, когда она подняла на меня эти свои невинные глаза. Мне кажется, взгляни она на меня так еще раз, я отдам ей все, что бы она ни попросила.
Вот я влип!
– Я никогда раньше не бывала на ранчо. Тебе придется подсказывать мне, что там можно делать, а что нельзя, – говорит Анна, когда мы поворачиваем из города в направлении нашей
