38
Май 2004-го
– Ты так и собираешься дуться всю поездку?
Я смотрела из окна туристического автобуса на расстилающиеся вокруг зеленые холмы и толстых курчавых овец, мимо которых мы проезжали. У всех овец на задницах были нарисованы краской пятна разного цвета. Мне хотелось улыбнуться, постучать пальцем по стеклу и спросить у Кена, что это означает. Он должен знать. Он действительно слушал все объяснения нашего гида.
Но я была слишком занята игрой в стерву.
– Я перестану дуться, когда ты перестанешь быть таким неромантичным козлом.
Я и вправду сказала это вслух. Я назвала Кена неромантичным козлом во время поездки по Ирландии, которую он оплатил всю целиком.
– Вау. Ясно. То есть я козел, потому что не хочу натрясти песок во всю свою одежду?
Я продолжала смотреть в окно.
– Это был самый красивый пляж, какой я только видела, а ты, блин, даже не захотел пройтись по нему со мной за руку, потому что не хотел насыпать песок в ботинки!
– Если бы я насыпал песок в ботинки, он попал бы в мой чемодан, а значит, он оказался бы везде. Нам же тут негде стирать, Брук. – Он произнес мое имя с тем же выражением, с каким говорят – балда.
Я повернулась к нему лицом.
– И дело не только в чертовом пляже. Ты не захотел подняться на верхнюю палубу парома и посмотреть со мной на за́мки, потому что был слишком сильный ветер.
– Да тебя вообще не должны были туда пускать. Тебя почти сдуло с той палубы!
– А в Лондоне ты не дал мне поносить свою куртку!
– Я говорил тебе: возьми куртку. Если ты не слушаешься, почему я должен страдать?
– А Стоунхендж, помнишь? Там среди развалин росли такие прелестные желтые цветы, а ты мне ни единого не сорвал.
– Брук, эти развалины были огорожены.
– Подумаешь, какая-то тоненькая веревочка. Никто даже не смотрел!
Кен запыхтел и, отвернувшись, уставился в окно с другой стороны.
– Мы всю дорогу окружены романтикой, а мне кажется, что ты нарочно придумываешь все эти дурацкие объяснения, чтобы только не разделять эту романтику со мной. «Слишком много песка. Слишком сильный ветер. Знак это запрещает. Лучше вернемся в автобус». Ва, ва, ва. – Я покачала головой из стороны в сторону, изображая Кена плаксивым хныканьем. – Что уж такого, что я попросила тебя поцеловать меня перед тем за́мком, господи боже?
Кен не ответил. Он просто проигнорировал меня, как всегда делал, когда возникала тема нехватки романтики в нашей жизни. Мы жили вместе уже девять благословенных, тихих, спокойных месяцев, но время от времени эмоциональная глухота Кена вызывала во мне извержение вулкана плаксивой стервозности.
Ну и то, что Аллен с Эми уже поженились, а свадьба Челси с Бобби была через несколько недель, тоже не способствовало спокойствию.
Когда Кен сказал, что сделает мне предложение, я думала, что он имеет в виду – скоро. Но когда Рождество, Валентинов день и мое окончание колледжа наступили и прошли, а никакого кольца так и не появилось, я начала думать, что, возможно, он ждет нашей поездки в Европу.
«Точно! Так оно и есть! Кен собирается встать на одно колено в Вестминстерском аббатстве. О-о, а может, он ждет, когда мы окажемся на самом верху Лондон Ай! Или же он уведет меня на какой-нибудь тихий зеленый лужок где-нибудь на берегу Ирландии во время одной из экскурсий, а может, сделает это на вершине холма в Уэльсе!»
Это было ужасно. Всякий раз, когда мы оказывались в каком-нибудь прекрасном, живописном месте или возле волшебного древнего собора, я оборачивалась к Кену и начинала хлопать ресницами, как бы говоря ему: «Ну же! Сделай это! Вот здесь!»
А он начинал ныть, что забыл в автобусе солнечные очки, или что тут такая толпа, или что идет дождь, и портил весь момент – и так… всякий… раз.
Когда мы наконец подъехали к воротам Замка Бларни, я решила, что про это надо забыть. У меня в плане стояло поцеловать Камень Бларни, и я не собиралась давать шанс ничему, что могло бы испортить это впечатление, и уж особенно это касалось моих собственных нереалистических ожиданий.
«Он так не может, – напоминала я себе, выходя за Кеном из автобуса. – Прекрати мучить его из-за того, чего он не может. Он повез тебя в поездку всей твоей жизни, так, по крайней мере, постарайся хотя бы не быть говном, а?»
Ладно, кивнула я сама себе, пока наша группа шла к замку по посыпанной гравием дорожке. «Приступаем к операции “Не будь говном”. Сейчас».
Я думала, мне будет трудно перестать дуться, но когда деревья впереди расступились и перед нами открылась самая идиллическая картина, которую я только могла себе вообразить, все это – пуф! – исчезло.
Замок Бларни – это не величественная средневековая крепость, полная печальных историй и старых призраков, как все те, что мы уже видели. Это просто очаровательная небольшая каменная башня, осыпающаяся и покрытая пушистым мхом, построенная на травянистом холме возле сверкающего пруда. Это такое место, где хочется соорудить себе скипетр из ветки дерева и играть в королей и королев среди этих опустевших стен.
Я схватила Кена за руку и побежала по дорожке, останавливаясь каждые десять метров, чтобы сделать как можно больше фотографий.
«Прыг. Стоп. Прыг. Стоп. Ох! Ах! Ох! Ах! Щелк. Щелк. Щелк-щелк-щелк».
И все это время Кен таскался за мной, терпеливо и молча, пока я восторгалась бывшим замком.
Время от времени я оглядывалась на Кена, чтобы убедиться, что он еще здесь. Чтобы посмотреть, сердится ли он, что я назвала его козлом. Но
