не бывает. Я просто очень занята, – беззаботно прощебетала я и подняла глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. – Потом пришлю сообщение, во сколько встречаемся.
Я повесила трубку и почувствовала себя ужасно. Как я могла забыть о встрече с клиентом? И, кажется, Дилан искренне обеспокоен моим самочувствием. Будь нам снова по пятнадцать лет, я бы с радостью обратилась к нему за поддержкой. Скажи мне правду и только правду, Дил. Скажи что-то, чего я не знаю. Скажи что-то удивительное.
Но теперь мне все чаще казалось, что всю правду лучше не знать.
Идти в бар за утешительным коктейлем с Толой и Эриком не хотелось. Не хотелось признавать, что «Ремонт судьбы» плохо повлиял на мою жизнь и я расстроена. Не хотелось винить Толу и Эрика в происходящем, но в глубине души я правда так считала.
– Подумаешь, взяла несколько отгулов! Разве это запрещено? – возмущенно воскликнула Тола и заказала еще по коктейлю. – Это же безумие, Али. Ты не должна всю жизнь проводить на работе.
Моя мама то же самое твердит. Когда ты влюбишься, Али? Когда откроешь свое сердце мужчине, чтобы он тебя уничтожил? Это же так романтично, эти страдания, посмотри на меня!
Я вдруг затосковала по бабушке и дедушке. Вот кто постиг смысл жизни. У них была цель, любовь и семья. Работа никогда не являлась для них главным. Они стремились к счастью, любили смеяться, наслаждались вкусной едой и чудесными моментами. Бабушка пела песни, сворачивая долму из виноградных листьев, дед собирал апельсины в саду и выжимал свежий сок, пил и с наслаждением вздыхал после каждого глотка. Пусть их жизнь была незаметной, они ценили то, что имели, и радовались каждой минуте.
В отличие от меня, они никогда не боялись неудач. Наверное, некоторым людям просто от природы дается спокойное отношение к жизни, а некоторым, как моей маме – тяга к саморазрушению.
Она снова пыталась мне дозвониться, пока я была в баре с ребятами. Ее явно раздражало, что я не отвечала. Наконец Тола с Эриком ушли за добавкой, а я вышла подышать на улицу и перезвонила ей. Голова кружилась; как я завтра буду работать? Но мне было все равно.
– Мам! – крикнула я в трубку. – Я в баре с коллегами!
– Значит, ты пьешь, когда мне нужна твоя помощь?
Меня пронзила паника, даже затошнило.
– А что, в чем дело?
– Отец допытывается, когда будут деньги, а я не знаю, что ему сказать! На следующей неделе они с семьей едут в отпуск, ему нужно точно знать срок…
Мне захотелось крикнуть: ты что, не видишь, как это на меня влияет? Неужели тебе все равно? Это не любовь!
– Что же, мне очень жаль, что своим нежеланием сообщить, когда я отдам ему все свои накопления, я мешаю его отпуску… бедняжка, какая несправедливость!
– Алисса! Сарказмом делу не поможешь!
– А кто поможет мне? Кто поможет мне, мама? – Я бросила трубку прежде, чем она успела ответить. Я страшно злилась и отключила телефон; у меня не было желания слушать ее доводы. Я знала, что завтра придется расплачиваться: она наверняка обидится, я начну извиняться, и все начнется сначала. Все вернется на круги своя.
Около половины десятого Эрик вдруг заерзал и сказал, что ему пора. Тола многозначительно зашевелила бровями, мы начали его дразнить, но он лишь нахмурился, поправил прическу, глядя в зеркало, и ушел. Значит, с Беном встречается. Я тоже решила пойти домой: ни к чему было затягивать этот ужасный день дольше надобности.
– Погоди, мы не поговорим? – воскликнула Тола и схватила меня за рукав. Я покачала головой.
– Иди лучше к своим молодым друзьям. Завтра обсудим ситуацию с Диланом. У меня плохое предчувствие.
Тола склонила голову.
– Мы всегда можем отказаться от этого дела. Оно тебя тяготит?
– Ты же сказала, что это разрушит нашу репутацию!
Тола улыбнулась и взглянула на меня, как на дурочку.
– Какая разница, если ты несчастна? Ты такая странная, Али, серьезно. Иди выспись хорошенько. Менять мир к лучшему будем завтра.
Стоя на автобусной остановке, я вдруг поняла, что мы не можем отказаться от дела – мне нужны были деньги. И я скрыла это от друзей – еще одна проблема. Все было намного проще, когда я была одинока, думала только о работе и встречалась с мужчинами, которые забирали все мои силы, а потом бросали меня, потому что я скучная.
Никто не хочет встречаться с сержантом армии, Али.
Зачем ты все время читаешь мне нотации?
Хватит меня пилить!
Как же я скучала по тем временам, когда моей тайной были ужины в одиночестве, а не договор с богатой наследницей, согласно которому я должна воспитать из друга детства куклу Кена и получить за это кругленькую сумму!
Я включила телефон и увидела четыре голосовых от мамы, которые слушать не собиралась, и несколько сообщений от Дилана.
«Ты не ответила насчет встречи. У тебя все в порядке?»
Я закрыла глаза. От стыда сжалось нутро.
Почему ты так добр ко мне? Я пытаюсь тебя уничтожить! Я ужасный манипулятор и недостойна нашей дружбы. Если бы ты был груб со мной, как в самом начале, мне стало бы легче!
Пальцы сами набрали его номер.
– Али? – тихо и устало проговорил он. – У тебя все хорошо?
– Извини! – Я поморщилась. – Прости, уже поздно.
– Ты что… – по его тону я поняла, что он улыбнулся, – ты пьяна и звонишь клиентам, Алисса Арести? Как не стыдно.
– Я пьяна и звоню… тебе. Это другое.
– Неужели? – лукаво спросил Дилан. – Любопытно.
– Я просто хотела извиниться, что не ответила. И забыла о нашей встрече. А потом напилась и позвонила… – я взглянула на часы и поморщилась, – …в десять вечера. Черт.
Дилан рассмеялся.
– Это совсем на тебя не похоже. Что случилось, мир рухнул?
– Моего ученика повысили вместо меня.
– Не того, кто переспал с женой Белла?
Я рассмеялась.
– Хорошая шутка. К счастью, не его. Но другого такого же некомпетентного. Зато он крестник генерального. Жаль, что я не знала об этом раньше, не стала бы стараться.
– В этих офисных интригах без учебника не разберешься, – заметил Дилан. – Мне очень жаль, Али. Знаю, ты долго ждала этого повышения.
– Столько лет коту под хвост. Ладно, прости за поздний звонок, назначим время на завтра? Надеюсь, я тебя не отрываю? Вам с Ники, наверно, редко удается побыть вдвоем, у нее столько работы…
– Я у себя, – ответил он, и в трубке повисла тишина. Дилан молчал так долго, что я уж забеспокоилась, что что-то случилось.
