прежде чем он успел что-то сказать, я ударил его в грудь. Он отшатнулся назад, и я последовал за ним. Я бросил перчатки и схватил его за рубашку, притягивая ближе. Я больше не мыслил рационально, слова вылетали из моего рта с такой скоростью, что я не мог их остановить.
– Ты даже не знаешь ее. Но я знаю. Я знаю, какие хлопья она любит, что ее любимый фильм – «Гордость и предубеждение», ее любимая песня – десятиминутная версия All Too Well. Я всю свою жизнь любил ее, и не наступит тот чертов день, когда какой-то придурок приведет ее на мою игру.
Всхлип Пайпер вывел меня из оцепенения, и я развернулся, чтобы посмотреть на нее, но она уже бежала к выходу. Что, черт возьми, я наделал?
Ее бойфренд покачал головой, глядя на меня.
– Ты придурок, ты в курсе? У тебя была идеальная девушка, и ты бросил ее, а теперь ведешь себя как кусок дерьма?
Он протиснулся мимо меня и последовал за ней к выходу. Я повернулся, чтобы уйти, но Мисти перегородила мне выход на лед.
– Тебе нужно все исправить. Ей нужно, чтобы ты все исправил.
Я с трудом сглотнул.
– Я не знаю как.
Она уперла руки в бока, не пропуская меня.
– Она любит тебя.
Я закрыл глаза, и мое дыхание обожгло легкие, когда я позволил ее словам достучаться до меня. Ничто так не способно ранить тебя, как чувство надежды.
Мисти положила руку мне на плечо, заставляя открыть глаза, и сказала:
– Еще не слишком поздно. Иди и верни ее.
Адреналин последних нескольких минут улетучился, и мои плечи опустились. Я обошел ее, и боль пронзила меня насквозь.
– Нет. Уже слишком поздно.
За мою выходку тренер оставил меня на скамейке запасных во время последнего периода. Это было к лучшему – я, скорее всего, снес бы кому-нибудь голову, если бы вернулся на лед.
Мы выиграли со счетом 4: 2, и в раздевалке слышались радостные вопли. Я собрал свои вещи и двинулся к выходу, но Ривер преградил мне путь.
– Либо говори всем, что она твоя, либо отпусти ее, черт возьми.
– Ты что, ее опекун? – зашипел я.
Ривер понизил голос, чтобы его мог слышать только я.
– Один из нас должен защитить ее.
С таким же успехом он мог ударить меня, чтобы увидеть, как сильно меня задели его слова. Я не мог этого сделать. Я обошел его и вышел на улицу, вдыхая ночной воздух. Мне точно нужно было остыть.
Я толкнул входную дверь и бросил сумку на пол в прихожей, слишком уставший, чтобы тащить ее в свою комнату.
– О чем, черт возьми, ты думал? – прошипела Пайпер из кухни, и я перевел взгляд на нее.
Ее золотистые волосы рассыпались водопадом по плечам, и она была одета в одну из моих рубашек, доходившую до ее бедер. Красная подводка делала и без того ее ярко-голубые глаза сияющими.
Я шагнул к ней и заговорил успокаивающим тоном.
– Эй, что не так?
– Что не так со мной? – Она сделала два шага вперед, и я увидел, как напряглись мышцы на ее шее. – Ты не имел права так разговаривать с Эриком.
– Я понимаю, – прорычал я, гнев, накопившийся ранее, вновь разгорался у меня под кожей.
Она стала бить кулаками мне в грудь, когда слезы потекли по ее ресницам и щекам. Я развел руки в стороны, не давая ей промахнуться. Ей это было нужно.
– Ты бросил меня. – Ее кулаки обрушились на меня, но я ничего не почувствовал из-за боли в ее глазах. Ее подбородок дрожал, когда она кричала на меня. – Ты не можешь говорить то, чего не имеешь в виду, только потому, что думаешь, что я нашла кого-то другого!
Я обнял ее, притягивая к своей груди, и зажал ее руки между нами.
– Я именно это имел в виду, Пайпер.
– Ты. Бросил. Меня.
Ее грудь поднималась и опускалась под неравномерными вздохами, а губы дрожали.
Пайпер затрепетала в моих объятиях, и я провел большим пальцем по ее щеке, убирая волосы с лица.
– Малышка, я никогда не смогу перестать любить тебя.
Воздух между нами раскалился до предела, и она несколько секунд изучала мой пристальный взгляд, ища ложь в моих словах. Но она не нашла ее.
Она обрушилась на меня, прикусив нижнюю губу, пока я не открыл рот. В ту же секунду, когда ее сладкий вкус коснулся моего языка, все сомнения исчезли, и я потерял всякий контроль. Я целовал отчаянными, нуждающимися движениями, слыша от нее всхлипы.
Я проник языком еще глубже, и мир передо мной исчез, когда она втянула его. Черт. Я схватил ее за затылок, прижимая к себе, не желая нарушать этот момент, если вдруг мы вернемся в реальность.
– Я сошел с ума, когда увидел тебя с ним.
Просунув одну руку под ее бедро, я приподнял ее, чтобы она могла обхватить меня ногами.
Она ухмыльнулась.
– Мы были не вместе. Он ходил на свидание с кем-то другим. Я была с Мисти.
У меня все еще кружилась голова от ее признания, когда она коснулась бедрами моего твердого члена, вызвав низкий стон из глубины моего горла. Я мечтал о том, чтобы увидеть ее такой: прижатой ко мне и требующей большего. Я провел рукой по ее гладким ногам и хмыкнул, касаясь ладонью обнаженной ягодицы.
– На тебе нет шорт, – выдохнул я эти слова, чувствуя, как болезненно пульсирует член.
– Только стринги. – Она прикусила мою нижнюю губу, прежде чем втянуть ее в рот.
Я последовал ее примеру и распределил вес так, чтобы она двигалась всем телом вдоль меня, пока мы оба не начали задыхаться от предвкушения.
Ее глаза были цвета грозового неба, и в тот момент меня не волновало ничего, кроме нее. Я подошел к дивану и уложил ее, прежде чем забраться на нее сверху.
Я схватил ее за колено, раздвигая бедра, пока между нами оставалась лишь тонкая ткань моих шорт и ее стрингов. Черт, это было так приятно. От ее тепла, окутавшего мое тело, мои глаза закатились вверх, а руки задрожали.
Пайпер обхватила меня за шею и потянула к себе, пока наши губы не соединились. Я нарисовал круг вокруг ее соска через рубашку, поглощая ее вздохи.
Мои руки прошлись по внешней стороне ее бедер, сжимая их, прежде чем расстегнуть низ ее рубашки. Я прижался лбом к ее лбу, медленно чертя круги
