тобой столько лет.
Эмили почувствовала как Натан напрягся. Но уже через мгновение его пальцы коснулись ее подбородка. Он приподнял его так, чтобы ее лицо оказалось в непосредственной близости от его лица, а его губы почти касались ее губ.
– Вот в чем я совершенно точно уверен, дорогая моя Эмили, что скучно нам с тобой никогда не будет, – и издав смешок, поцеловал ее.
Эмили хмыкнула, но при этом с большой готовностью ответила на поцелуй. А потом с такой же готовностью, оказавшись с ним в постели, отзывалась на все его прикосновения к самым чувственным местам, когда лежала под ним полностью обнаженной, кусая губы и издавая стоны от удовольствия. Боли, о которой по секрету предупредили ее все сестры и даже мать, почти не было. Натан довел ее до такого состояния, что она испытала неведомое до той поры наслаждение. Эйфорию. Блаженство. И в ту минуту она все таки должна была признать: Натан оказался прав – они созданы друг для друга!
*
Спустя три месяца было принято решение вернуться в деревню. Стоило уже предстать перед соседями в качестве четы Коулман. Эмили нервничала, когда ехала в родные края. Она боялась, что их не примет местное общество. Но после первого приема у родителей все её опасения развеялись. Никто не отказался принять приглашение в дом семьи Фейн и с радостью приветствовали мистера и миссис Коулман, не забывая пожелать им счастья. Но помимо соседей Эмили думала о Джоне. Ведь она была перед ним очень виновата и должна была попытаться загладить свою вину.
На третий день пребывания в деревне Эмили отправилась в Приход. Натан предложил отвезти ее на коляске, но она отказалась, сказав, что ей нужно подготовиться ко встречи с Джоном, а для этого необходимо пройтись одной и немного подумать. Натан не стал возражать и понимающе кивнул головой.
Взяв со стола обернутый бумагой и обвязанный белой лентой подарок, Эмили отправилась по тропинке прямиком к Церкви. Она надеялась, что Джон был там и, что увидев ее, не откажется выслушать сбежавшую невесту.
Весь путь от дома и до Прихода ее щеки пылали от стыда. Как же ей было неловко от того, что она натворила. Эмили много раз повторяла про себя, что скажет ему, когда они встретятся. Она ступила во двор Церкви и направилась к дверям, которые были открыты. Перед тем как войти внутрь, остановилась, сделала глубокий вдох, переложила подарок из одной руки в другую и решительно подняла голову. Всё! Обратного пути больше нет! Она должна исправить то, что сама натворила!
Эмили вошла в здание и сразу же огляделась. Внутри царила не только прохлада, но и тишина. Она позвала Джона, но никто так и не отозвался. Судя по всему, его здесь не было. И тут она вспомнила про библиотеку. Быстро покинув Церковь, обогнула здание и направилась к хорошо знакомому строению. Двери библиотеки тоже оказались открыты. Она подошла к входу и заглянула внутрь. Ну конечно, Джон был именно там! Эмили уже сделала к нему шаг, как боковым зрением справа от себя заметила какое-то движение. Повернув голову, увидела старшую из сестер Дэвис. Та стояла у стеллажа и смотрела то на бумагу в руках, то на книги.
Эмили растеряно остановилась, не ожидая тут встретить кого-то ещё.
– Мисс Фейн, ох, простите, миссис Коулман, – услышала голос Джона.
Она повернулась к нему и в знак приветствия присела.
– Мистер Гриффин, простите, что отвлекаю вас… – Эмили снова взглянула на стоявшую в стороне девушку, которая к тому времени уже тоже смотрела на нее. – Мисс Дэвис, рада видеть вас! – произнесла она, желая соблюсти правила приличия.
Та ответила ей тем же.
– Мистер Гриффин, могу я поговорить с вами? – нервно теребя подарок, с неуверенными нотками в голосе спросила Эмили.
Джон смотрел на нее вполне доброжелательно, и услышав ее просьбу, показал рукой на выход.
– Пойдёмте, мисс Фейн.
Она вышла на улицу и отойдя подальше от библиотеки, остановилась возле большого дуба. Эмили слышала, как Джон следовал за ней. Она собиралась с силами, чтобы приступить к самому тяжёлому для нее разговору. Наконец, она обернулась и взглянула на молодого человека.
– Мистер Гриффин, Джон, я хотела попросить у тебя прощение за свой поступок. Я очень, очень виновата перед тобой. Мне так стыдно, что из-за меня тебе пришлось оказаться в неловкой ситуации. Я даже представить себе не могу, что ты чувствовал в тот момент. Но я не знала, что всё так получится. Нет, не подумай, я нисколько не оправдываю себя и полностью сознаю свою вину. Но, если можешь, пожалуйста, прости меня.
Эмили замолчала, напряжённо всматриваясь в его лицо. Джон не выглядел обиженным или оскорбленным. Его взгляд выражал теплоту и смирение.
– Миссис Коулман, я ни в чем вас не виню. И хочу заверить, что давно простил вас и совсем не держу зла. Судя по тому, что теперь вы носите имя Натана Коулмана, между вами были искренние чувства, а кто я такой, чтобы разделять влюбленных? От всего сердца хочу пожелать вам долгой и счастливой жизни! Не казните себя за прошлое, ведь у вас всё ещё впереди! А со мной и так всё хорошо.
Эмили не смогла сдержать слез и по ее щекам скатились две огромные слезинки.
– Мистер Гриффин, я очень благодарна вам за ваши слова, хотя и знаю, что не заслуживаю вашего снисхождения. Но мне было так важно услышать, что вы меня простили! Вот, – она протянула ему свёрток, – пожалуйста, примите от меня этот подарок в качестве моей вам признательности.
Джон взял подарок, развязал ленточку и разорвал бумагу. В его руке оказалась массивная книга.
– О Боже, это же Библия Короля Якова! – воскликнул он. – Но откуда она у вас?! Это же очень редкое издание!
– Я уверена, что ваша библиотека заслуживает такого экземпляра, – заверила его Эмили. – И поверьте, это самая малость, что бы я могла для вас сделать.
Джон открыл книгу, перевернул несколько страниц и с восхищением рассмотрел то, как она была исполнена внутри.
– Это великолепно! – восхитился он, а потом посмотрел на Эмили. – Миссис Коулман, могу я попросить вас вернуться со мной в библиотеку?
Не раздумывая ни секунды Эмили тут же согласилась. Они снова вошли в небольшое помещение. Джон подошёл к мисс Дэвис и что-то шепнув ей на ухо, взял ее за локоть.
– Миссис Коулман, вы будете первой, кто узнает эту новость. Мы с мисс Дэвис обручились. В следующее воскресенье на службе я всем объявлю об
