все равно.
И все же, когда я перевожу взгляд с Паркера, сидящего рядом с качелями вместе с Кенрой, на остальных, плещущихся в воде неподалеку от меня, становится ясно, что мне здесь не место.
Я не… такая как они.
Они в купальниках, с ветром в растрепанных волосах, и на девушках нет ни грамма косметики, что, как я полагаю, является нормой для дня на пляже. Я же стою у кромки воды в дизайнерском джемпере, который еще не поступил в продажу, мое лицо накрашено так же безупречно, как безупречно лежат идеально уложенные локоны.
Они смеются, шутят и веселятся.
Я в шестидесяти секундах от нервного срыва, и меня может стошнить в любой момент.
Я не выпускница школы, почти поступившая в колледж.
Я не беззаботна и не свободна, и у меня нет всей жизни впереди.
Моя жизнь окончена.
Я закрываю глаза.
Возьми себя в руки. Ты беременна, а не умираешь.
Беременна.
Черт возьми.
В моем теле растет крошечный человечек.
Что, блядь, мне теперь делать?
Мое дыхание учащается, грудь сдавливает, и внутри нарастает паника. Я не могу этого сделать. Я не могу с этим справиться. Это не только моя жизнь, но и Дитона тоже. Ему предложили спортивную стипендию в Пенсильванском университете. Он так ждет этого.
Мои легкие сжимаются, и я задыхаюсь. Ребенок все испортит. Я все испортила, и…
Я. Не. Могу. Это. Выдержать. Я…
– Знаешь, красивая одежда и еще более красивые волосы не защитят тебя здесь.
Я поворачиваю голову влево, чтобы понять, откуда исходит этот дразнящий голос.
Могла бы и сразу понять, кто это, потому что он – единственный, кто разговаривает со мной больше всех, с тех пор как я испортила им лето своей драмой. Он игриво улыбается, проводя рукой по своим влажным каштановым волосам. Они стали темнее, из-за того что с них капает вода… как и со всего остального его тела.
Мне нужна секунда, чтобы понять, что он имеет в виду, и он знает, что я догадалась в тот же момент.
Ухмылка на его губах становится озорной, и он кружит вокруг меня, как будто нашел идеальную добычу.
– Мейсон…
– Ты так мило произносишь мое имя, Прелесть, – смеется он, а затем бросается вперед, обхватывает меня под ноги и поднимает в воздух, прежде чем я успеваю даже дернуться в сторону. У меня перехватывает дыхание, и я жду вспышки раздражения и гнева, но она не наступает. Я ощущаю странное чувство облегчения и волнения, и я смеюсь, закрывая глаза и цепляясь за него, будто от этого зависит моя жизнь, когда внезапно наши тела погружаются в воду.
Я взвизгиваю, почти хихикая от абсурдно ледяной температуры воды.
– Боже мой! – Я еще крепче сжимаю руки. – Почему здесь так холодно?
Мейсон хихикает мне в ухо, кружась и опуская меня все ниже, пока я не начинаю визжать.
– Задержи дыхание. Раз…
– Даже не…
– Два.
– Думай…
Только мои плечи оказываются над водой, как мы снова ныряем вниз, и я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Мейсон погружает нас обоих, но лишь на долю секунды, прежде чем мы снова оказываемся на поверхности.
Я дрожу от холода, но неожиданный смех вырывается наружу, и я издаю ворчливый стон, моргая сквозь воду на накладных ресницах, пока Мейсон относит меня назад и мои ноги не касаются земли.
Мои руки сами собой разжимаются, и я брызгаю водой в его сторону, но никак не могу стереть улыбку со своего лица.
– Ну как тебе мои волосы теперь? – спрашиваю я с легкой насмешкой в голосе.
– По-прежнему кажутся мне идеальными. – Наши взгляды пересекаются, и он быстро отворачивается, прочищая горло. Затем снова смотрит на меня с ухмылкой. – Должен признать, я был только на восемьдесят процентов уверен, что ты не разозлишься на меня за то, что я окунул тебя в воду.
– И все же ты решил это сделать.
– Эй, я могу сделать почти все что угодно, с вероятностью в восемьдесят процентов.
Тебе стоит посмотреть на мою статистику.
– Точно. – Я киваю, погружаясь в воду так, что волны мягко плещутся о мой подбородок. – Большой и злой футболист, да?
– Чертовски верно подмечено. – Его улыбка столь же дерзкая, сколь и дразнящая. – Ты когда-нибудь смотрела?
– Мне это не интересно.
Он пялится на меня, прежде чем оглянуться и проверить, услышали ли это его друзья. Наверное, он думал, что его поддержат в его недоумении, но они стоят слишком далеко, и теперь настала моя очередь смеяться. Когда мой смех утихает, я начинаю кружиться на месте, и из груди вырывается глубокий вздох. Я встречаюсь взглядом с Мейсоном, и на этот раз его улыбка наполнена нежностью.
– Вот и то, чего я так ждал, – шепчет он, но через мгновение он начинает качать головой. – Не возвращай их обратно.
Я в замешательстве хмурю брови, и он подходит ближе. Протянув руку, он проводит костяшками пальцев по морщинкам на моем лбу, о которых я и не подозревала.
– Они только исчезли. – Его взгляд снова встречается с моим, и, хотя я не могу понять выражение его лица, у меня что-то сжимается в груди.
Это почти как… как будто ему не все равно. Как будто он волнуется и хочет, чтобы я знала, что все, что я чувствую, – нормально. Что все будет хорошо и моя жизнь не закончена. Что я не испортила все, сбежав из дома, и что у меня есть причины скрывать беременность от парня, которого я люблю, хотя бы еще немного, пока я не придумаю, что делать.
Но это же бред, так?
Я едва знаю Мейсона, буквально познакомилась с ним пару дней назад. И все же в его золотистых глазах виднеется молчаливое обещание.
Моя нижняя губа подрагивает, и он снова протягивает руку вперед, проводя костяшками пальцев по моей скуле.
– Просто вода, – шепчет он, вытирая глупую слезинку, которая скатилась по щеке без разрешения.
Мы оба знаем, что это ложь, и от этого моя улыбка, кажется, возвращается на место.
– Итак. – Я отворачиваюсь, поглядывая на него краем глаза. – Насколько скучен футбол?
Его осуждающий взгляд силен, но смеется он еще сильнее.
– Что ж, Прелесть. – Он выводит меня из воды. – Давай я тебе все расскажу…
Это он и делает.
Часами он пытается объяснить мне суть игры всевозможными способами. Он чертит линии на песке, ставит повсюду крестики и нолики… Когда он протягивает мне палку и просит показать, куда летит мяч, я провожу ею по всему его рисунку и начинаю смеяться, когда он
