талию ногами как человек-одеяло.
– Секс всегда такой классный?
– Не знаю. Думаю, лет в восемьдесят уже не так все круто. А сейчас – да.
– Теперь понимаю, почему люди постоянно хотят трахаться.
Глажу ее по спине. Так жаль, что до этого сексуальный опыт Санни был таким стремным. С другой стороны, мне выпала честь стать ее секс-спасителем.
– Надо вернуться в дом, пока Лили не убила Рэнди или Рэнди не убил Уродскую Бороду, – ворчу я в ее шею.
– Уродскую Бороду?
– Кейла.
– А-а. – Санни смеется, а когда отклоняется назад, выражение лица у нее серьезное. Она обхватывает мое лицо ладонями. – Прости, что я использовала его, чтобы ты ревновал. Это было инфантильно и глупо. Но… – она сглатывает, – ты мне очень нравишься, Миллер. Типа очень сильно. Мы подходим друг другу настолько, что это иногда пугает.
Я беру кончик ее тонкой косы и провожу кисточкой по губам.
– Я хочу, чтобы тебе было весело, а не страшно. – Я кладу ладонь на ее сердце. Ну и на грудь заодно. – И сделаю все возможное, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.
Пока что это все, что я решаюсь сказать о своих чувствах. Пока что.
Эта девочка – яд
Помогаю Санни завязать трусики, и только потом сам надеваю шорты. Она поднимает лиф и стряхивает с него грязь.
– Это же не ядовитый плющ? – Я киваю в сторону куста, на котором лежал ее купальник.
Она бросает на него мимолетный взгляд.
– Это дикий виноград, они похожи.
Мой внутренний бойскаут хочет усомниться в этом, но Санни бывает здесь достаточно часто, чтобы знать разницу. Она завязывает купальник и поправляет чашечки, чтобы прикрыть соски.
Моя одежда не сильно грязная, спасибо мху. Шорты влажные, наверное, после секса. Пусть и такого сдержанного. В домике все равно придется переодеться. С футболкой все плохо. Я пытался, кончая, не попасть в Санни, и обкончал именно свою футболку, а не любое другое место в лесу. Споласкиваю ее в озере, руки тоже мою. Мы идем по тропинке обратно к дому; мокрую футболку в сперме я не надел, держу ее в руке.
– Когда Уродская Борода и Бенджи уедут, как думаешь? – спрашиваю я, когда вижу, что трейлер еще стоит у дома. – Им больше нечего тут делать. Мы отвезем вас с Лили обратно в Гуэлф, когда будете готовы.
– Бенджи не уедет, пока не помирится с Лили.
– А ему светит?
Санни пожимает плечами:
– С этими двумя никогда не знаешь наверняка.
Я достаю сумку из машины.
– Часто они так расстаются?
– Зависит от того, что ты подразумеваешь под «часто». Три-четыре раза в год.
Это я называю часто.
– Зачем тогда постоянно сходиться?
– Лили говорит, что секс прям супер.
«Прям супер» меня бы в таких отношениях не удержало, но я молчу. Лили лучшая подруга Санни. Нельзя осуждать подруг твоей девушки – этот закон мне известен.
Заглядываю в трейлер, когда мы проходим мимо. Видимо, Бенджи поднял свою жопу. Тогда вопрос другой: где он? Когда он свалит? Получаю ответ, как только мы заходим в дом. Лили и Бенджи пытаются переорать друг друга на кухне. Хотя нет. Орет только Лили. Бенджи облокотился на стол и выслушивает ее.
Рэнди сидит за столом напротив, как будто ничего не происходит, ест хлопья и читает журнал. Странная скульптура – член в супергеройском плаще – все еще на месте. Надо будет потом рассмотреть ее поближе. Никаких Уродских Бород в радиусе видимости нет.
– Все кончено, Бенджи! Я больше просто не могу! Сколько раз мне еще нужно это повторить, чтобы ты наконец-то понял?
– Ты каждый раз это говоришь, но каждый раз прощаешь. – Он нагло улыбается.
– Не в этот раз. – За злостью Лили скрываются слезы, которым она сопротивляется. Даже через всю комнату я вижу, как трясется ее подбородок.
Бенджи смеется. Может, он так играет на публику. А может, он просто настоящий мудак.
– Ты же знаешь, я уеду, а уже через пару часов ты, как обычно, сама будешь звонить мне вся зареванная. Может, хватит строить из себя суку?
Лили вставляла огромные палки в колеса наших с Санни отношений, но, как бы я к ней ни относился, я не могу просто стоять, пока кто-то называет свою девушку сукой. Это унизительно. А он ведет себя так еще и при чужих людях. Сразу задаешься вопросом, что он говорит ей наедине. Я уже открываю рот, но Рэнди меня опережает, ложка в его руке замирает на полпути ко рту.
– Какого хрена ты ей сказал?
– Не лезь не в свое дело, – огрызается Бенджи.
Рэнди вскидывает брови и роняет ложку в тарелку. Молоко расплескивается по столу, бороде, футболке. Он, будто вовсе не замечая этого, отпихивает стул.
– Не лезть не в свое дело?
Рэнди проходит через всю кухню и останавливается прямо перед Бенджи, нависая над ним. Рэнди высокий, но не такой накачанный, как я. Я постоянно дразню его тощим. Но это для хоккея он стройный, для реального мира – огромный шкаф, килограмм на двадцать больше Бенджи.
Рэнди указывает большим пальцем через плечо на Лили:
– Последние двадцать минут ты семенишь за ней по всему дому, как невоспитанный щенок, капаешь ей на мозг, вообще не стремаясь меня. Пора тебе уже понять намек и исчезнуть, как она просит.
– Я никуда не поеду.
– Уверен? – Рэнди щелкает костяшками.
– У меня коричневый пояс по карате.
– А меня черный по выдиранию яиц.
И тут происходит самая странная вещь в мире. Лили хватает Рэнди за плечо, разворачивает к себе и засасывает его.
– Сегодня что, полнолуние? – спрашиваю я Санни. Она удивлена не меньше моего. Но отвечает, даже не раздумывая:
– Оно только на следующей неделе.
Руки Рэнди взлетают в воздух. У него такие же круглые глаза, как у Санни – и как у Бенджи. Было бы смешно, если бы не было так странно.
– Пошла ты, Лили! – кричит Бенджи и вылетает из комнаты.
Лили отрывается от губ Рэнди, закрывает его уши ладонями и орет что есть мочи:
– Нет, пошел ты, Бенджи!
Он разворачивается, чтобы что-то сказать, но Лили приклеивается обратно к губам Рэнди. В ту же секунду Бенджи хлопает дверью.
Лили уже должна была бы оторваться, но этого почему-то не происходит. Рэнди сам разрывает поцелуй и берет ее лицо в ладони. Мы с Санни тупо пялимся на них.
– Твой план уже сработал.
Она хлопает ресницами.
– Что?
– Он понял, что ты хотела сказать.
Лили мотает головой:
– Ой. Ой, господи, прости. Я не хотела. Блин. – Она
