моему торсу.
– С таким телом ты ни с кем не был?
– Был занят другими делами. – Я смеюсь. – Но этот вид занятости мне нравится.
Молли откидывается назад, когда я зажимаю ее клитор между большим и указательным пальцами и слегка потягиваю.
– Кэш.
– Я надену презерватив, если ты хочешь. Без вопросов. Но я хочу чувствовать тебя. Всю тебя. – И да, может быть, фантазия о том, чтобы зачать ребенка с ней, возбуждает меня слишком сильно. Может быть, я хочу быть с Молли не просто мимолетно. Это не просто секс на одну ночь. Я не знаю, кто я для Молли, но точно не друг, с которым она иногда спит.
Темнота в ее глазах сгущается. Теперь они почти черные, один сплошной зрачок.
– Мои результаты такие же, как у тебя. И я пью таблетки. И я знаю, где ты живешь, если что-то случится, так что…
Мои бедра дергаются, член пульсирует в руке.
– Ты правда думаешь, что я сбегу, если ты залетишь от меня?
Это чертовски странный вопрос. Вопрос, который я не должен задавать дочери Гаррета Лака.
Но Молли только понимающе улыбается.
– Нет, Кэш, ты не сбежишь. Но я думаю, что ты больше не позволишь мне ездить на лошадях.
Я смеюсь, чувство в груди такое легкое и широкое, что я чуть не лопаюсь.
– Ты теперь ковбойша, милая. А ковбоев не укротить. И не посмею пытаться.
Теперь Молли смеется, а я почти задыхаюсь от переполняющих меня эмоций.
– Ты мне нравишься, Кэш Риверс, – говорит она, ее лицо смягчается.
Я собираю двумя пальцами ее влагу. Поглаживаю клитор еще пару раз, прежде чем провести рукой по ее соску.
– Сейчас ты будешь любить меня еще больше, Молли Лак.
– Ты ужасен… – она вскрикивает, когда я наклоняюсь, чтобы обвести языком ее сосок, – такой самодовольный, да?
– Нет, милая. Просто честный.
Затем я обхватываю ее талию и подтягиваю выше на кровать. Молли ахает. Я забираюсь на нее, мой член тяжело повисает между нами, пока я захватываю ее рот в жарком, страстном поцелуе. Я удерживаю ее связанные запястья одной рукой. Другой рукой дотягиваюсь до ее колена и приподнимаю его, раздвигая ноги шире.
Мы смотрим вниз одновременно. Ее промежность блестит в свете лампы.
– Красиво. – Я смотрю ей в глаза. – Эта красивая киска кончит на моем члене, слышишь? Я хочу это почувствовать.
Молли хмурится, ее брови изгибаются, словно от боли.
– Я хочу почувствовать, как ты кончаешь во мне.
Член пульсирует. Не уверен, что когда-либо был так возбужден.
Взгляд Молли мечется. Она только что призналась в чем-то, что, как мне кажется, никому не говорила, – и хочет знать, что я об этом думаю.
Наклонившись, я провожу носом вверх по ее шее. Останавливаюсь, чтобы поцеловать ямку под ухом.
– Да, мэм. – Мой голос звучит хрипло.
Молли стонет.
Я тянусь вниз и обхватываю себя рукой. Член горячий. Дрожу, но все равно умудряюсь провести головкой по ее клитору. Я чертыхаюсь сквозь стиснутые зубы, чувствуя ее мягкую влажную кожу.
Молли двигает бедрами, прося больше.
– Помни, что я сказал, – выдыхаю я. – Ты кончаешь на моем члене.
Затем я пристраиваюсь к ее киске. Молли подается вперед одновременно со мной, ее киска поглощает мою головку.
– О, Кэш. – Молли смотрит туда, где соединяются наши тела. – Ты так, черт возьми, хорош.
Я всего на дюйм, может быть, два, внутри ее, но ее киска уже сжимает меня так, что я задыхаюсь. Наклонившись, чтобы поцеловать Молли в губы, я медленно погружаюсь в нее полностью.
– Ты идеальна, милая.
Она издает высокий, мягкий звук, прижавшись губами к моим. Я продолжаю удерживать ее запястья, опускаясь ниже и используя мышцы пресса, чтобы сохранить равновесие.
Жар ее сосков, прижатых к моей груди, сводит с ума. Она такая мягкая. Мягкая, но не боится делиться этой мягкостью со мной.
Я теряю контроль.
Я отклоняюсь назад и поднимаю голову. Смотрю Молли в глаза и двигаю бедрами, медленными, глубокими, неторопливыми толчками, от которых мы оба задыхаемся. Мои яйца издают непристойный шлепок о ее киску, когда я погружаюсь в нее до основания.
Жар, с которым она поглощает меня, сводит с ума. Я отступаю и снова вхожу в нее. Молли кричит, но я заглушаю ее крик влажными, хаотичными поцелуями. Я трахаю ее жестко. Безжалостно. Толчок за толчком, от которых мой живот сжимается, а сердце воспаряет.
Я хочу трахнуть ее так, чтобы она забыла о своей грусти. О сожалениях. О том, что она сделала и не сделала в прошлом.
Чтобы она больше не посмотрела ни на кого другого.
Оттрахать ее так хорошо и тщательно, чтобы она осталась.
Я не тороплюсь, но вхожу глубоко, изголовье кровати стучит о стену в такт моим движениям.
Молли полностью в моей власти: руки связаны, мое тело прижимает ее к матрасу. Но она все равно двигается вместе со мной, грациозно качается в такт толчкам.
Она проводит языком по моей шее, и мурашки бегут по рукам и ногам.
Чувствую, что почти готов. Жар поднимается по члену и собирается в головке.
Ни за что Молли не кончит первой.
Прервав поцелуй, я закидываю ее ногу себе на плечо и трахаю под новым, более глубоким углом. Крики Молли превращаются в вопли.
Чувствую, как ее киска растягивается вокруг моего члена. Я играю с ее клитором и ускоряю темп толчков.
– Дай мне прочувствовать это, ковбойша, – грубо провожу я пальцами по ее клитору.
Ее киска пульсирует вокруг моего члена. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать Молли в губы. Наши языки сплетаются. Ее бедра бешено дергаются, приближая меня к окончанию.
– Сейчас, – рычу я. – Кончай сейчас, Молли. Я чувствую тебя. Давай, милая. Давай, черт возьми.
Два диких удара сердца спустя она кончает.
Ее киска сжимается вокруг меня. Молли стонет мое имя. Я кричу, ощущение ее пульсации вокруг члена вызывает взрыв чувств. Волна удовольствия бежит вниз по моему позвоночнику. Голый. Грубый. Я уже чувствую, как из нее течет, когда ее нога сползает с моего плеча.
Наша сцепка такая тугая, что это почти больно.
Давление сводит меня с ума. Молли сопротивляется моей хватке на запястьях, выгибаясь подо мной. Ее стоны становятся умоляющими, глаза крепко зажмурены.
Это плохо, что я горжусь тем, что заставил ее кончить так сильно?
Я продолжаю целовать ее. Продолжаю двигаться в ней так ровно, как могу. Но теперь трясусь я.
– Твоя очередь, – шепчет она мне в губы. – Давай, Кэш. Пожалуйста.
Она никогда не бывает вежливой за пределами спальни. Но когда я прижимаю ее к
