Искры льда - Елена Хантинг

– Уотерс немножко странный. – Рэнди разглядывает наши колеса.

– Ну, он женится на моей сестре, так что точно да.

– Я не жалуюсь. – Он ныряет в обитый красной кожей салон. Машина переделана под гоночную.

Не думаю, что мы надолго. Надо только выписать чек, поболтать с организатором, и можно возвращаться к Санни. Завтра или послезавтра Рэнди уезжает в Чикаго. Мне не обязательно лететь с ним, но Санни возвращается на работу, а это значит, что придется ехать обратно в Гуэлф. Но я готов стиснуть зубы и побыть с ней еще недолго, пусть и придется перетерпеть неловкие разговоры с ее папой и спать в гостевой.

Как только мы выезжаем со двора, я нападаю на Рэнди с вопросами:

– Так? Ну и?

– Чего? – Он пялится в телефон, набирая сообщения. А потом замирает и принюхивается. Приподнимает край футболки и нюхает, потом обнюхивает свои пальцы.

– Чем это пахнет?

– Репеллентом от шлюх.

– Что, блин? – Он выгибает бровь.

Я повторяю без объяснений:

– Пахнет киской. – Он открывает окно и возвращается к телефону.

– Кстати, о кисках, что там у вас с Лили?

Она заходила на кухню за кофе, когда я там резал персики для нас с Санни. На ней была футболка Рэнди. Вела себя дружелюбно, что на нее не похоже.

– Мы развлеклись. Несколько раз. – Он не отрывается от экрана. – Надеюсь, сегодня повторим.

– Неужели? – Я пытаюсь рассмотреть, что он там печатает, но читать и вести параллельно машину невозможно. – С кем ты переписываешься?

– Ни с кем.

– Прошу, скажи мне, что ты не планируешь встречаться днем с фанатками. – Мне не нужна сейчас эта драма. За последнюю неделю ее и так было слишком много.

– Нет, я же не совсем мудак. – Он отправляет сообщение и убирает телефон. Примерно в двух милях[12] от дома Уотерса замечаю в кустах у дороги трейлер. Замедляюсь.

– Это что, Уродская Борода и Бенджи?

Рэнди хмурится.

– Кажется. Сложно сказать.

За нами едет машина, так что я снова ускоряюсь.

– Если они будут тут же, когда мы поедем назад, я точно остановлюсь. Упрямые, как сталкеры.

– Это точно. Этот придурок всю ночь написывал Лили. Пришлось заставить ее отключить телефон, а то я бы выкинул его в окно или поехал бы ломать этому членососу все пальцы.

Рэнди переключается между радиостанциями, барабанит пальцами по колену.

– Ну и?

Он замирает и смотрит на меня.

– Что?

– И это все, что ты мне расскажешь? Вы развлеклись?

– Несколько раз, не забывай.

– Значит, я ошибался, зубов там нет.

– Где?

– Ну, в вагине. Лили такая резкая, и я сделал вывод, что ее вагина тоже.

Рэнди трясет головой:

– Баттерсон, какие у тебя бывают страшные мысли.

Он опускает козырек и смотрит на себя в зеркало, поправляет короткий хвостик. Он недавно вступил в ряды мужчин с кукулькой на голове. Мне кажется, что он с ней выглядит по-идиотски, но девочкам, видимо, нравится.

– Со мной она совсем не была резкой.

– Потому что ты ее трахнул.

– Лили классная. – Рэнди улыбается своим мыслям и поднимает козырек обратно. – Кстати, ее двоюродный брат был в «Плотине Бобра».

– Вместе с нами?

– Ага.

– Ничего себе.

– Она говорит, что брат играет в хоккей с тех пор, как научился держать клюшку в руках, но у тети с дядей типа шесть детей, они не могут себе позволить тренировки. Только не говори ей, что я тебе рассказал. Кажется, он был из тех, кого ты спонсировал.

– Хм.

– Короче, она не настолько тебя ненавидит, как ты думаешь. – Его телефон вибрирует, Рэнди тут же лезет читать сообщение, и наш разговор заканчивается.

Пытаюсь проанализировать, вела ли Лили себя по-другому со мной с тех пор, как мы приехали. Даже не знаю. Сложно понять, столько хрени случилось: и Бенджи, и ядовитый плющ.

Сбор средств проводят в доме на высоком холме. Приходится проезжать по крутому серпантину, само здание вообще не видно. Машины тянутся в медленном строю – роскошные авто сменяют машины средней стоимости. Судя по их количеству, я тут долго проторчу. Здесь будто проходит автошоу. На арендованной мы бы тупо смотрелись.

Пока мы ждем, Рэнди достает телефон и отправляет еще несколько сообщений, так что я делаю то же самое – предупреждаю Санни, что мы видели трейлер по дороге из коттеджа.

Санни тут же отвечает, без диктовки мне сложно понять, что именно, но напоследок она добавляет сердечко и поцелуй, так что все круто.

У ворот Рэнди передает телефон с приглашением швейцарам. Мне дают кучу документов на подпись. Я отдаю их Рэнди, иначе, пока я читаю, очередь застопорится.

– Согласие на фотки, как обычно. – Он передает бумаги мне, я подписываю, и мы едем дальше.

Когда мы поворачиваем, я наконец-то вижу дом. В сравнении с ним дом Алекса выглядит помойкой, а это много о чем говорит. Три этажа стекла, дерева и камня, вписанных в крутой каменистый склон. Очень красиво. С подъездной дорожки есть доступ только на последний этаж. Я бы хотел насладиться архитектурой, но вдруг понимаю, что я в жопе. Двор заполнен машинами, каждая из которых стоимостью как минимум четверть миллиона долларов. Одни из самых классных – два «Феррари» – одна красная, вторая желтая, – черный «Мерседес» и оранжевый «Ламбо».

Я мужик. У меня встает на машины. У меня еще нет такой роскошной тачки, потому что Вайолет запрещает. Деньги есть, но она хочет, чтобы я подождал пару лет, прежде чем выкидывать их на что-то глупое – например, на машину, в которую никогда не влезу с комфортом.

Но проблема не в машинах. А в том, что на них происходит: модели в бикини валяются на капотах, а хозяева стоят рядом с огромными чеками, которые символизируют сумму пожертвований. Не вижу, по сколько они отдают, но, судя по машинам, думаю, много.

Одна из моделей залезает на нашу машину, держит мокрую пенную губку в одной руке и ведро с водой в другой.

Мы с Рэнди перебрасываемся взглядами.

– Мужик…

Я не свожу глаз с капота.

– Она без лифчика, да?

Он поднимает на нее взгляд.

– Похоже на то. – Модель окунает губку в ведро, а потом трет ею и без того мыльную грудь.

– Мы в жопе.

Рэнди показывает ей большой палец и выдавливает улыбку.

– Может, выпишем чек и уедем?

Если сам Рэнди это предлагает, значит, там все плохо. За моделью