Выглядит просто ужасно! – Санни машет рукой на свою голую грудь.
– Все не так плохо, малышка. – Я привираю. Выглядит откровенно нехорошо.
Она и сама знает.
– Ты серьезно? Мне на работу через три дня возвращаться. Как мне заниматься йогой с этим?
– Ты же будешь в футболке? Ничего не будет видно.
– Я тренируюсь в майках, они не прикроют! – Она показывает на ключицы и шею.
Я вспомнил о сегодняшней благотворительной автомойке, только когда в дверь постучал Рэнди и сказал, что нам уже пора. Уже одиннадцать сорок пять. Надо принять душ и одеться, но сначала успокоить Санни.
Утром она не согласилась трахаться без майки, сколько бы я ни убеждал ее, что мне плевать и что это не заразно. Она тревожится. За ночь раздражение поползло выше, на шею, волдыри доходят почти до лица.
Чувствую себя ужасно. Если бы не секс в лесу, этой проблемы не было бы. Единственный плюс – не приходится искать оправдание, почему Санни не может поехать со мной на сбор средств. В любой другой момент я бы с радостью взял ее с собой в качестве щита от поклонниц, но сегодня мне хочется поприставать к организатору и немного обсудить свой проект, который, надеюсь, будет связан и с Санни. Так что есть и плюсы.
– Может, к работе все пройдет.
– За три дня? У меня волдыри! А знаешь, во что превращаются волдыри? В уродские сухие корочки! Я буду уродкой!
Она права, конечно. Но немного перегибает палку.
– Замажешь косметикой.
– У меня нет косметики. Плюс нельзя замазывать открытые раны!
Провожу ладонью по волосам, пытаясь придумать какое-то решение, даже если его нет.
– Хочешь, съездим в больницу?
Санни немного успокаивается.
– Они ничем не помогут. – Она вздыхает. – Я так хотела поехать с тобой на сбор средств, но в таком виде точно не смогу.
– Ты по-прежнему красивая. – Ну, там, где у нее нет раздражения, она очень красивая. И внутренне.
– Я ходячая болячка. Представь, если меня сфоткают и выложат в интернет? Какие слухи пойдут. Ни тебе, ни мне это не нужно.
Мы с Санни мало появлялись вместе на публике, но наши общие фотки с выходных в ее доме уже обросли хештегами #охотницанахоккеистов и #барбиикенхоккея. Меня радует, что нас признают как официальную пару, но прозвища, конечно, мне не нравятся – да и Санни тоже. Представить боюсь, какими прозвищами интернет одарит Санни с такими волдырями.
– Не стоило мне использовать бревно как кровать. – Я обнимаю ее.
– Виноват не только ты. Я тоже. Было весело. Я на природе какая-то стала озабоченная.
– Я тоже. В следующий раз возьмем плед.
– В следующий раз?
– Если захочешь. Можем ограничить секс только замкнутыми пространствами. – От разговоров про секс у меня снова встает. – Мне жаль, что у тебя чешется грудь.
– И мне.
– Я привезу тебе мазь. Хорошо, что пострадала не киска, правда? – Я целую контур ее челюсти.
– Господи, даже не упоминай! Тогда у нас обоих были бы травмированные промежности! – Она похлопывает яйца и почти твердый член через шорты. – Я так рада, что у тебя все уже гораздо лучше.
Левое яйцо еще немного опухшее, но лечение проходит хорошо. Санни продолжает трогать меня через шорты, а потом мы медленно и нежно трахаемся на ее одеяле с подсолнухами. Если бы я не планировал удержать ее в своей жизни, то забил бы на сбор средств и планы, чтобы остаться в кровати на весь день.
* * *
Рэнди стучит в дверь спустя минут десять после второго оргазма Санни.
– Мы уедем всего на пару часов, Миллер, пусть девочка отдохнет.
Санни поднимает голову с моей груди и говорит:
– Чем быстрее уйдешь, тем быстрее вернешься.
– Точно.
Надеваю поло и шорты, поправляю волосы. К моменту, когда я готов уходить, Санни валяется в кровати, читает учебник по одному из предметов, которые будет изучать осенью в универе. Она хочет подготовиться заранее. Санни тоже не сильно дружит с учебой. Книжки для нее сложная часть, мы оба больше блистаем на практике. Целую ее в лоб, потом в губы. Когда я отрываюсь от Санни, у нее грустное выражение лица.
– Ты как? – убираю прядь ее волос за ухо.
– Просто устала от наших «тренировок». – Она потягивается, кладет книгу на живот, губы расплываются в самодовольной улыбке.
Я не могу оторвать от нее взгляд. В груди отчего-то расплывается странное тревожное чувство. Сердце сжимается.
– Я могу остаться, если хочешь.
– Ты стараешься ради доброго дела, так что обязательно иди. – Такое чувство, что она говорит то, что, по ее мнению, я хочу услышать, а не то, что хочет сказать на самом деле. – Я, наверное, пока посплю или поболтаю с Лили, накрасим друг другу ногти. В общем, постараюсь ее заболтать и узнать, что произошло прошлой ночью.
Я тоже расспрошу Рэнди по пути на мойку.
– Уверена на сто процентов?
– Да. Иди делай добро.
– Ладно. – Я целую ее в губы еще раз, даже с языком, а потом разворачиваюсь уходить.
– Миллер?
Я поворачиваюсь обратно и вижу, что она наматывает волосы на пальцы.
– Что такое, конфетка?
Она сомневается, спрашивать или нет, а потом решается.
– Там же не будет девушек, да?
Возвращаюсь в кровать, ложусь рядом с ней, краду волосы из ее ладони.
– Это не очередная вечеринка у Лэнса. Это сбор средств для фонда борьбы с раком груди. Я не знаю, кто там будет, но люди будут фотографировать. Это неизбежно. Здесь тебе придется просто мне верить, Санни. Это крупное мероприятие. Я поеду, сделаю пожертвование, а потом вернусь к тебе. Потому что ты мне важна. А поклонницы – нет. Не забывай об этом, когда начнут появляться фотографии.
Она кивает.
– Но мне стоит обмазаться репеллентом от шлюх.
Я хватаю ее за ноги, тяну к краю кровати, пока ноги не свисают на пол.
– Ты что делаешь?
Просовываю большие пальцы под резинку ее шорт и стягиваю их вниз вместе с трусиками.
– Обмазываюсь. – Я падаю на колени. Учебник так и лежит на ее животе. – Я буду думать о тебе каждую секунду. А когда приеду, обмажу твою сыпь мазью.
– О, мазь – это ведь так сексуально.
– А разве нет? – целую животик под пупком. У меня нет времени ее разогревать.
Рэнди стучит в дверь.
– Баттерсон, нам пора, если ты не хочешь остаться в кровати на весь день.
– Две минуты! – кричу я в ответ.
Опускаю рот на нее и стираю с лица Санни грустное выражение – его сменяет блаженство от еще одного оргазма.
* * *
До мойки ехать примерно полчаса. Мы
