за руки, спустились вниз на лифте и вышли через парадные двери к черному автомобилю.
Он притянул меня в свои объятия, крепко целуя.
– Прибереги для меня танец.
Я усмехнулась.
– Может быть.
Он застонал и прикусил мою нижнюю губу, прежде чем открыть дверцу машины.
– Скоро увидимся.
Я скользнула на заднее сиденье, и он закрыл за мной дверь. Я смотрела, как он направился к парковке.
– О. Мой. Боже. Ты выглядишь потрясающе, – взвизгнула Мисти рядом со мной, и я повернулась к ней, улыбаясь.
Я была готова пережить это мероприятие, помня о том, что я буду делать с этим парнем сегодня вечером.
Вестибюль отеля был щедро украшен двумя рядами огромных букетов из белых и розовых цветов, которые простирались до входа в бальный зал.
Хотя главным событием этого года был аукцион, организатором выступал сам отель. Итальянская гостиничная сеть из Бостона приобрела здание в прошлом году и завершила ремонт прошлым летом.
В месте, где проходил аукцион, были установлены двойные широкие дубовые двери. В передней части зала виднелась затемненная сцена, две трети пола занимали круглые столы, а оставшееся пространство было выделено для танцев.
Но мое внимание привлекли окна от пола до потолка, выходящие на реку и открывающие вид на Детройт.
– Великолепно.
Чье-то дыхание обдало мое ухо, и дрожь пробежала по моей спине, когда я повернулась и увидела Лукаса.
– Разве ты не должен быть за кулисами или где-то там?
Он ухмыльнулся и кивнул.
– Именно, но я заметил, как ты вошла, и я должен был увидеть тебя.
– Я бы пожелала тебе удачи, но я вроде как надеюсь, что никто не будет торговаться за тебя.
Я улыбнулась ему, но я бы соврала, если бы сказала, что это шутка.
Он приподнял бровь.
– Ты бы предпочла, чтобы я там краснел, чем пошел бы на благотворительное свидание?
Я почувствовала, как мои щеки порозовели.
– Если я скажу «нет», ты мне поверишь?
– Ни за что.
Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.
Джекс высунул голову из-за занавеса.
– Что вы там делаете?
Лукас коснулся губами моего уха.
– Увидимся, когда все закончится.
Высокий мужчина в классическом черном костюме подошел к микрофону и постучал по нему. Несмотря на то что его голос был ровным, в его тоне было что-то угрожающее.
– Займите, пожалуйста, свои места. Мы начнем через пять минут.
Мисти взяла меня под руку и подвела к столу у окна. Там были карточки с именами, а также деревянные таблички с номером для каждого места. Мое было под номером тринадцать, и я бы не удивилась, если бы Лукас каким-то образом это спланировал. Мое сиденье было обращено к сцене, а Мисти сидела справа от меня.
Я провела пальцем по верхней части своей карточки.
– Как они узнали, что я приду?
Она одарила меня озорной ухмылкой.
– Лукас пригласил меня несколько недель назад.
– Предательница, – пробормотала я.
Она коснулась моей руки, и искры вспыхнули в ее глазах.
– Давай. Нам будет весело.
Я подозвала официанта, который держал поднос с бокалами для шампанского, и взяла два, игнорируя его осуждающий взгляд. Если я собиралась пережить сегодняшний вечер, мне понадобится немного алкоголя для храбрости. Через несколько мгновений после того, как она это сказала, выключился свет, и сцену осветил прожектор. Женщина с блестящими рыжими волосами встала перед микрофоном и широко улыбнулась нам.
– Прежде всего, хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы сегодня все с нами. Последние несколько лет я являюсь частью фонда «Северное сияние» и лично видела, как он делает этот мир лучше.
Из зала завопил светловолосый парень с татуировками, и она закатила глаза, прежде чем продолжить.
– Сегодняшний вечер обещает быть веселым, и я надеюсь, что смогу потратить здесь немного денег. Хоккеисты «Хаски» определенно стоят вашего внимания. Кто знает, возможно, именно вам посчастливится заполучить даже нескольких из них.
Мужчина с блеклыми татуировками и с уложенными каштановыми волосами принес ей синюю папку. Она одарила его теплым взглядом, который дал мне понять, что они вместе.
– Так, мы начинаем сегодняшний вечер с нападающего Алекса Грейсона. Он под два метра ростом, накачанный, и от него явно веет добродушием и позитивом. Как раз в моем вкусе. – Она указала в сторону сцены, куда вышел Алекс, одарив толпу широкой улыбкой. Он жил ради таких моментов славы.
Аукционист расправила плечи и быстро заговорила в микрофон:
– Стартовая цена – пятьсот долларов.
Я подскочила, услышав названную сумму. Я думала, что это будет последняя цена для каждого хоккеиста. Я быстро поняла, что ошибалась, когда четыре девушки начали повышать ставки.
– Тысяча долларов. Можно ли увеличить на полторы тысячи?
Толпа так и перекрикивала друг друга, пока девушка, сидевшая за два столика позади меня, не предложила пять тысяч долларов.
Алекс сияюще улыбнулся, и, судя по тому, как он прикусил губу, глядя на победителя, он был доволен результатом.
По залу катился гул голосов, пока парни сменяли друг друга на аукционе, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Мисти подняла брови, глядя на меня.
– Видишь? Я же говорила тебе, что будет весело.
И так было до тех пор, пока на сцену не вышел Лукас.
Аукционист жестом подозвала его и начала перечислять его данные, но все, что я могла расслышать, это шум и стук собственного пульса в ушах. Я осушила второй бокал шампанского и ужасно пожалела, что не взяла третий. Я не могла так. Отодвинув стул, я начала вставать, решаясь спрятаться в коридоре, пока все это не закончится, но Мисти схватила меня за руку и дернула вниз.
Ее хватка усилилась.
– Не будь трусихой.
Я посмотрела на нее, а затем повернулась лицом к сцене, готовясь к тому, что моя нервная система не выдержит. Лукас одарил меня дерзкой улыбкой. Какой бы взгляд я на него ни бросила, это не возымело желаемого эффекта. Я видела, как его грудь сотрясается от смеха. Он заплатит за это.
Торги снова начались с пятисот, но быстро поднялись до пяти тысяч. Между тремя девушками разгорелся спор за участие в торгах, и каждая из них старалась поднять табличку с номером быстрее.
Когда лот достиг десяти тысяч и никто не поднял руку после девушки в потрясающем фиолетовом платье, мое сердце сжалось в груди. Две другие претендентки откинулись на спинки стульев, поджав губы. Пусть это и были большие деньги для благого дела, но почему она не могла быть уродиной?
– Десять тысяч. Раз, два…
Рыжеволосая девушка замолчала, когда
