в этом виновата? – выпалила я и сжала руки в кулаки под водой, чтобы они не дрожали. – Это ты притворился, что мы не знакомы. Ты первый начал.
– Да знаю, знаю, – рассмеялся Дилан и покачал головой. – Хотел тебе досадить, а теперь не могу сказать своей девушке: кстати, дорогая, эта Али, с которой ты меня познакомила – на самом деле моя подруга детства.
– А еще твоя девушка не заинтересована, чтобы мы оставались друзьями, когда это закончится, – добавила я сгоряча.
– Как это?
Я развела руками.
– Ей это не нравится. И я ее не виню: вдруг выясняется, что двое, которые друг друга ненавидели, знают друг о друге самые интимные подробности. Как это объяснить?
– Она думает, у нас был роман? – Дилан растерянно моргнул, будто раньше эта мысль не приходила ему в голову.
– Был или намечается, что хуже.
Он вздрогнул, нахмурился и посмотрел на меня.
– Почему хуже, Али? Думать о чем-то хуже, чем сделать?
Я постаралась выровнять дыхание.
– Потенциальная измена всегда хуже уже случившейся.
Он снова покачал головой, будто я говорила абсурдные вещи.
– Ерунда какая-то. К тому же, с таким же успехом она может приказать мне не дышать, – рассмеялся он и допил шампанское до дна.
– Что?
– Я хочу быть с тобой, от этого никуда не деться. Это как шум в ушах или хруст в суставах. Часть меня. Иногда меньше, иногда больше, но эта тяга всегда со мной. Так бывает, когда любишь кого-то пятнадцать лет: любовь отпечатывается в теле, как эхо.
Я закрыла глаза. Сердце сжалось.
– Ты совсем напился, да? – Я поднялась и потянулась за халатом, чувствуя на себе его взгляд.
– А что? Что я такого сделал?
– Ты ведешь себя неуместно, – прошептала я. Сцену устраивать не хотелось.
– Потому что ты мне нравишься? – Дилан рассмеялся. – Может, для тебя это новость, Али, но ты нравишься мне почти с первого дня нашего знакомства. Раньше это не мешало нам быть друзьями. И встречаться с другими людьми.
– Тебе не мешало, – поправила я. – Тебе не мешало встречаться с другими людьми. Но сейчас у вас с Ники все серьезно, а ты приходишь и флиртуешь со мной. Порядочные парни так не поступают.
Он резко вздохнул и кивнул, овладев собой.
– Ты права. Права на все сто. Мне казалось, я по-дружески с тобой флиртую, я ошибался. Садись. Я сейчас протрезвею, обещаю.
Я осторожно опустилась в воду и покосилась на него.
– А ты с кем-нибудь встречаешься? Ты знаешь все о моей личной жизни, а о твоей мы совсем не говорили, – заметил он.
– Дилан.
– Что? Я как друг интересуюсь. Разве друзья не говорят о таких вещах? – Он выставил руки перед собой.
– Я ни с кем не встречаюсь.
Дилан склонил голову набок.
– Почему?
– Сейчас мне кажется, что это пустая трата времени. Все мои бывшие после наших отношений изменились к лучшему и добились успеха, им пошло это на пользу. А вот в моей жизни не изменилось ничего.
Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор в той же точке и все еще смотрю на тебя как на решение всех своих проблем и боюсь сказать тебе правду. Потому что все еще люблю тебя, и это меня убивает, дурак!
– Ты изменилась, – сказал Дилан, тщательно выбирая слова. – Ты стала человеком, который так и не нашел, что искал, и теперь пытается сшить счастье из кусочков.
Мне не хотелось уточнять, что он имел в виду, было ли это комплиментом и почему от его слов мне захотелось плакать. Я лишь покачала головой, и некоторое время мы сидели молча. Иногда проще вернуться в прошлое, чем думать о будущем. Нам с Диланом так точно было проще: жить ностальгией и не загадывать наперед. У нас не было будущего.
– Скажи мне правду и только правду, Дилан.
Он скорчил гримасу и указал на кучу своей одежды.
– Черт. В заднем кармане джинсов был забавный факт про фламинго, но я не дотянусь.
Он составил для меня новый список забавных фактов? У меня сжалось сердце.
– Тогда скажи правду о том, что с тобой творится.
– Со мной все нор… – начал было Дилан, но я подняла указательный палец.
– Правду, Дилан.
– Я солгал Ники о своем отце. Она хотела с ним познакомиться, загорелась этой идеей. Но я сказал, что мы не общаемся.
– Почему?
– Не хотел ее разочаровывать. В последние пару недель у нас все так хорошо. А все благодаря совету моей Али. – Он одарил меня благодарной улыбкой. – Я просто знаю, что договорюсь о встрече, а он позвонит и отменит все в последний момент по таинственной причине.
– Мне очень жаль, – ответила я. Дилан взял меня за руку под водой и сжал мои пальцы.
– Я сам виноват. Слишком долго притворялся беспечным балагуром, а теперь жду, что меня начнут принимать всерьез.
Он грустно улыбнулся и покачал головой. Я рассмеялась, высвободила руку, но Дилан снова ее взял.
Я ему позволила, и он взглянул на меня с отчаянием.
– Знаешь, у меня был такой четкий план на жизнь, – вдруг проговорил он, и я удивленно на него посмотрела. Дилан рассмеялся. – А так и не скажешь, да? Совсем на меня не похоже. Но в последние пару лет я четко представлял, какой станет моя идеальная жизнь. Я буду управлять своей командой, создавать значимые проекты и улучшать жизнь людей. Открою простой офис, не шикарный, но рядом с хорошей кофейней, чтобы каждое утро болтать по душам с баристой, оставлять хорошие чаевые и узнавать местные новости, чувствовать себя причастным к жизни района, понимаешь?
Я кивнула. Я слушала Дилана, закрыв глаза и держа его за руку.
– Куплю маленький домик рядом с парком, и по воскресеньям я буду выходить на пробежки. Может, отец захочет бегать вместе со мной, как в детстве, и мы перестанем ссориться. После пробежки буду устраивать большое воскресное барбекю и собирать друзей. Заведу собаку, стану пить сангрию в саду. Покрашу стены в гостиной в ярко-оранжевый цвет. И каждый день у меня появится больше пяти поводов для радости.
У меня закружилась голова.
– Идеально, – тихо ответила я. Дилан водил большим пальцем по моему запястью, и мне стало трудно дышать. Я открыла глаза. – Ты на верном пути.
Он взглянул на меня.
– Думаешь?
– А зачем ты сюда приехал, Дил?
Он продолжал гладить мою руку, и я умоляюще взглянула на него. Но Дилан не отпустил мою руку, а я не отодвинулась.
– У меня такое чувство, что все решения, которые я сейчас принимаю, отдаляют меня от
