его. Голос, слабый, но настойчивый, пробивался из подсознания. У Дженни трещала голова, и она не хотела никого слышать. Когда под утро она все-таки задремала, в голове зазвучали взволнованные слова Тхеджагви:
– Ты слишком глубоко заснула, просыпайся, Минсу!
Фигура Тхеджагви в широком надутом ханбоке качалась над землей полупрозрачным куполом. Когда Дженни неспешно протерла глаза, лицо прорицательницы будто обдало карминовым пламенем.
– Каких-то несколько сотен лет назад ты поклялась заботиться о сестре, и тогда я приняла решение вновь соединить вас. Но сейчас, когда вы снова вместе, я вижу, как ты отступаешься от нее!
Лицо девочки снова заходило волнами, и на этот раз они были яростного темного оттенка.
Дженни наконец проснулась окончательно.
– О чем ты? Каюн отлично себя чувствует, поверь мне… – Тут она усмехнулась – и к горлу немедленно подступила тошнота. Когда она успела стать такой циничной по отношению к своей любимой Каюн? Той, за которую она готова была сражаться хоть с самими острозубыми токкэби[7]? Дженни и сама не успела этого заметить.
На Дженни вдруг накатила усталость. Ей стало невыносимо тяжело от обилия испытаний, которыми щедро одарила ее судьба. Подступили слезы. Во сне же она может позволить себе поплакать, правда? Предательство Тэхёна и Джису не отпустит ее еще долго. А сейчас и маленькая Каюн вдруг решила вырасти и стать независимой, попутно связавшись с этим мутным типом Муном. Что с того, что он «тот самый Мун»? Это не значит, что можно безоговорочно доверять ему. Какая же она еще глупенькая, ее Каюн…
Дженни ощутила укол ревности. Подруга поначалу советовалась с ней во всем, готова была принимать ее слова на веру, а теперь что она вытворяет? Решила, что все может решать сама?!
Неожиданно Дженни вспомнила, как несколько дней назад Каюн обратилась к ней за советом – и как раз по поводу Джехи. Тогда Дженни ушла от разговора: говорить о Муне ей не хотелось. На то у Дженни были свои веские причины. Но откуда бедной Каюн было об этом знать? Она просто обиделась и ушла.
Утонув в своих невеселых мыслях, Дженни совсем забыла о прорицательнице. Когда она вновь подняла на нее глаза, та все еще трепетала легким облаком неподалеку. Теперь весь облик Тхеджагви исходил розоватым сиянием свежего предрассветного утра.
– Ты права, Минсу, – кивнула она. – Настало время совершить невозможное: ты должна и принять, и отпустить сестру.
Ханбок Тхеджагви размылся на фоне переливчатого лилово-сероватого облака, и Дженни закрыла отяжелевшие веки, снова забывшись сном.
Мун нагнал Каюн в подъезде, когда она намеревалась выскользнуть из дома, чтобы как можно быстрее забыть вчерашний вечер или хотя бы самую яркую его часть.
– Постой-ка! Я не прошу выходить за меня замуж, но хотя бы проявить некоторое уважение… Ты не считаешь, что сейчас слишком резка со мной? Я вроде бы ничем тебя не обидел?
Искренность в голосе Джехи заставила Каюн остановиться. Он выглядел обескураженным, как будто и впрямь понятия не имел, почему она убегает. Надо посмотреть правде в глаза: Мун все-таки не тот страшный человек из ее сна… Возможно, Каюн все это только показалось… Беглянка заставила себя поднять на Джехи глаза.
Демон, каким она увидела его с утра, полностью испарился. Перед Каюн стоял мужчина с красивыми черными глазами и с лицом обиженного ребенка. У Каюн защекотало в горле: кажется, они оба просто совершили ошибку и сейчас не знают, как себя вести. Джехи, по сути, ни в чем не виноват. Это Каюн состоит в отношениях с другим. Это она изменила своему бойфренду, а Джехи-то как раз свободен. За что она сейчас собирается его наказывать?
Каюн остановилась и отпустила ручку двери. Мун сразу улыбнулся своей тающей улыбкой и сжал кисть девушки.
– Вот так. Ты испугалась, потому что еще маленькая и не привыкла быть во взрослых отношениях… но мы сейчас выпьем кофе и во всем разберемся, правда?
Каюн кивнула. В голове пронеслась мысль: «Ничего не случится, если я выпью с ним кофе… Хуже уже точно не будет…» Снова ощутив волнующие, приятные покалывания в груди, Каюн спустилась за Муном на первый этаж – в кофейню.
Они устроились на диванчике у самого окна. Еще не было и девяти, и кафе только открылось. Хостесс до ушей разулыбалась Муну, не обратив ни малейшего внимания на Каюн. Очевидно, главным основанием для работы девушки в кофейне «Чингу» служило проживание в этом доме знаменитого господина Муна.
Джехи заказал два американо и слегка насмешливыми глазами уставился на Каюн. Она уже узнавала этот взгляд, но привыкнуть к нему не могла – как и перестать им любоваться. Необычайно яркий и пристальный, он подобно лазеру мог прожечь любое препятствие. Ей снова стало не по себе.
– Когда ты планируешь записываться? Будет у тебя время на следующей неделе? – спросила Каюн, отведя глаза.
– Да, – живо отозвался Мун, пододвинув ей кружку с кофе, – у меня есть слоты в начале следующей недели, и студия в Хондэ, кажется, свободна. То есть для меня, конечно, свободна, – не без доли высокомерия добавил он.
– Тогда дай знать, чтобы я состыковала встречу со своим расписанием, – так же не глядя на него, отозвалась Каюн. Она обхватила ладонями кружку с кофе, чтобы чем-то занять руки.
– Без проблем. В начале недели позвони моей секретарше.
«Твоей секретарше?!»
Каюн отхлебнула глоток и то ли от ответа Муна, то ли от того, что американо оказался слишком горячим, закашлялась. Не успев справиться с выражением лица, она подняла на Джехи ошеломленные глаза… И только сейчас заметила, что он смеется.
Мун поставил кружку на стол и накрыл своей рукой кисть Каюн.
– Думаешь, после вчерашнего вечера нам пора прекратить общаться через секретарей?
Это было уже за гранью: Каюн почувствовала, как кровь снова бросилась ей в лицо. Джехи всегда оказывается на шаг впереди, каждый раз знает, как переиграть ее. Как только она расслабляется – он наносит удар.
– Не-ет, нет, мы можем общаться, как тебе будет удобно… – У нее едва хватило сил, чтобы «нормально» отреагировать.
– Мне удобно общаться с тобой близко. И чем ближе, тем лучше.
«Нет, ничто не может смутить его. Она не сможет одержать победу в этой игре. Глупо даже рассчитывать…»
Каюн вдруг почувствовала, что ее только сформировавшаяся комфортная жизнь начинает сыпаться. Мурашки побежали у нее по спине. Кем бы ни был этот мужчина, самим дьяволом или всего лишь случайным эпизодом в ее судьбе, – он опасен. Каюн остро чувствовала, что Мун способен легко и просто разрушить все, что имело для
