его, толкаю дверь и вижу полусонную Катану с широко раскрытыми глазами.
– Что…
– Вставай, – перебиваю я ее. – Оденься, как я, и будь в коридоре через пять минут.
Она натягивает одеяло до подбородка.
– Пожалуйста, не выгоняй меня.
– Четыре минуты.
Выхожу из ее спальни, не оглядываясь.
Катана появляется в коридоре на минуту раньше. Она следует за мной вниз по лестнице, и только когда мы достигаем нижнего этажа, я понимаю, что понятия не имею, куда идти. Я никогда не видела спортзал и не собираюсь просить ее показать мне, где он находится. Ладно, обойдемся без спортзала. Выхожу на заднюю террасу, а с нее на тропинку, по которой Бабуся водила меня на бранч. Начинаю бежать трусцой, и в конце концов она понимает, что от нее требуется.
Тяжело дыша, Катана бежит за мной, носки ее кроссовок утопают в песке, и она понятия не имеет, как управлять своим телом. Что ж, это всего лишь усложняет для нее задачу – выдержать расстояние, которое я собираюсь пробежать.
Через полмили ее дыхание становится совсем измученным, и я качаю головой, изо всех сил стараясь ее игнорировать. Но тут она начинает ныть.
– Сколько еще?
Я ускоряю шаг.
– Я вспотела.
На бегу пожимаю плечами.
– Мне нужна вода.
Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь. Она, пошатнувшись, наваливается на меня, но я отхожу, и она падает прямо в песок.
Катана затравленно смотрит на меня, пот течет по ее вискам, щеки покраснели. Но каким-то образом она все еще выглядит красивой.
Глядя на нее, качаю головой:
– Перестань жаловаться.
– Я устала. Я плохо спала после… – Она сглатывает, и я почти улыбаюсь, когда вижу румянец, заливающий ее лицо. – Я даже стакана воды не успела выпить!
– Если тебя снова похитят, ты не будешь спать еще дольше. И тебе повезет, если дадут ведро, чтобы пописать, не говоря уже о стакане воды.
Катана дергается, вскакивает на ноги и лихорадочно оглядывается, прежде чем снова взглянуть на меня.
– Он тебе рассказал…
– Он должен был сказать мне раньше.
Она хмурится.
– Он вообще не должен был тебе говорить.
Подхожу к ней и смотрю прямо в лицо.
– Тебе повезло, что он это сделал, принцесса, иначе бы я, скорее всего, убила тебя до начала занятий в Грейсон Элит.
– Он бы тебе не позволил!
– Он бы позволил, но теперь это неважно, не так ли? – выплевываю я. – Теперь, когда я все знаю, я не могу пустить все на самотек. Твой первый семестр начнется через несколько недель, и тебе нужно быть готовой.
Она скрещивает руки на груди, как непослушный подросток, которым она, по сути, и является, хотя мы примерно одного возраста.
– Мне не нужна твоя помощь, чтобы сдать экзамены. Мой IQ…
– Тот факт, что ты беспокоишься, чтобы рассказать мне, какой у тебя IQ, еще больше подтверждает, насколько ты тупая и не понимаешь, где оказалась. Ты не должна этого знать, но… Каждый – абсолютно каждый – человек в академии входит в тот самый один процент, чей IQ на высочайшей отметке. Лучшие из лучших, но они не только выдающиеся умы – они еще и самые крутые из крутых. Можно сказать, что они гении при полной боевой подготовке. У каждого из них есть связи с мафией, королевской семьей или каким-нибудь картелем. Там нет случайных людей. А ты – мышка, которой предстоит попасть в джунгли. Хищники прожуют тебя и выплюнут только потому, что им скучно. Ты, вероятно, не переживешь и первую неделю – позвонишь Энцо и начнешь плакать, умоляя забрать тебя.
Катана пожимает плечом в фальшивой браваде.
– Ну и что будет, если я это сделаю?
А я уже качаю головой, заранее предугадав, что она собиралась сказать.
– Ты не вернешься сюда, Катана. День, когда ты уедешь, – это день, когда ты шагнешь навстречу своему будущему, и мы обе знаем, что здесь у тебя будущего нет.
Она поджимает губы, ее охватывает тревога – знает же, что я права.
Я – хозяйка этого дома. Энцо – мой. А она – лишь временная тень, кем бы она ни была.
– То есть ты хочешь, чтобы я перестала тебе докучать?
– Нет. – Мотаю головой. – Ты будешь приезжать на каникулы, в праздничные дни и в любое другое время, когда кампус будет пустым. Или, по крайней мере, пока не придет время рассказать всем, кто ты. А когда это станет известно, ты займешь свое крыло в особняке с другими девушками Грейсон.
– Почему бы просто не отправить меня туда и не дать мне самой разобраться.
– Потому что на двери твоей комнаты в общежитии будет написано Катана Фикиле, сестра Энцо Фикиле.
– Все оставят меня в покое, когда увидят его имя.
– О нет, из-за этого они будут нападать на тебя еще сильнее. Ты первая Фикиле, принятая в академию, и единственная из первого поколения твоего рода. Тебе придется доказывать больше, чем кому-либо. Потом наступит гала-вечер Грейсон, и тебя, как особенную первокурсницу, которой ты, без сомнения, являешься как младшая сестра Энцо, представят каждому члену совета директоров. Среди них есть мужчины, которые были свидетелями твоего рождения – рождения четвертой из Грейсон, а ты даже не знаешь, кто есть кто.
Катана выглядит так, будто ее сейчас стошнит, и когда она делает шаг вперед, это почти отчаянная мольба.
– Что мне делать?
Я выпрямляюсь, глядя ей в глаза.
– Все, что я скажу.
С этими словами я разворачиваюсь и снова начинаю бежать.
Катана бежит за мной.
Она не издает ни звука, пока я не останавливаюсь на отметке в три мили, и тут она падает на песок.
– Это было… это…
Она так и не заканчивает фразу: теряет сознание. Охранник, которого я подозвала – они везде тут, – бросает ее в озеро.
Катана в замешательстве выныривает на поверхность, и ее взгляд останавливается на мне.
Я опускаюсь в шезлонг и подношу к губам чашку ледяной воды.
– Ну, готова начать?
– Начать? – взвизгивает она. – Я думала, мы закончили!
Я громко смеюсь, качая головой.
– Конечно, ты так думала. Нет, дорогая, это была просто разминка. Время настоящего веселья впереди.
Ее плечи опускаются.
– А хочу ли я вообще?
– Можешь спрашивать, но, боюсь, она тебе не ответит.
Мы обе поворачиваем головы, услышав голос Энцо, и я глубоко вдыхаю. Он выглядит восхитительно: словно окутан в тьму в своем черном костюме, который придает его волосам оттенок воронова крыла. Глаза Энцо прикованы ко мне, хотя его слова обращены к Катане. Приблизившись, он протягивает руку и сжимает мою шею, чтобы нежно притянуть
