руки к потолку и потряс ими, будто взывая к небесам.
– Я думал, мне показа-алось… Ты сама-то слышишь себя, глупая?! Стать учителем музыки – это достойная профессия, но на это надо жизнь положить… а ты себе о чем думаешь? На рецепции отеля собралась всю жизнь задницей вертеть?!
– Ну, почему сразу задницей?! – Вырвалось у меня. – Почему – всю жизнь? И подработать в отеле – не стыдно!
У меня пар пошел из ушей: в такие мгновения я ненавидела отца – почему весь мир надо делить на «крутить задницей» и скучное занятие, от которого скулы сводит?! От напряжения вспотела спина.
– …Вот и я о чем… Слышала, мать?! Ей нормально, ее не смущает… – с отвращением, не глядя на меня, обратился он к маме.
Боковым зрением я заметила, что мама пытается что-то сказать. Она шевельнулась у плиты и чуть слышно проговорила:
– Вероника, успокойся, тебе как вожжа под хвост попадет!.. не нервируй нас с папой, у меня аж сердце защемило…
Она подошла к отцу.
– Не надо… ты же ее знаешь – она с детства такая, то тихая-тихая, а потом – как взбесится!..
Внутри меня что-то ухнуло вниз и разбилось на тысячу кусочков. Дальше я почти не слушала. Ничего нового. В сотый раз монолог отца – про ответственность, про уважение к родителям и про то, что те, кто не доделывает ничего до конца, – слабаки.
Я молча поднялась из-за стола и поплелась в свою комнату.
В узком коридоре меня внезапно как током дернуло: показалось, что рядом кто-то есть. Серая тень будто отделилась от стены и встала передо мной. Я машинально обернулась к большому пыльному зеркалу. Мне никогда не нравилось на себя смотреть, но сейчас из зеркала смотрела будто… даже не я. Кто-то еще более серый, блеклый, с дурацкими узкими глазами. Откуда он вообще взялся – этот чертов разрез глаз! Мне стало мерзко. Если бы не родители на кухне, я бы со всей силы бахнула кулаком себе в лоб. Но вдруг они услышат…
Перед сном в мою комнату зашла мама. Я лежала на кровати и тупо пялилась в стену, хотя хотелось биться о нее головой. Услышав скрип двери, я попыталась быстро укрыться одеялом и прикинуться спящей, но не успела.
– Вероника, я вижу, что ты не спишь. Повернись ко мне.
У меня защекотало в животе: я не любила, когда меня ловили на вранье, особенно мама. Я быстро повернулась и села на кровати.
– Мам, только не говори, что я зря расстроила папу!
Мама тяжело вздохнула.
– Ну, если знаешь, зачем расстраиваешь? – Мамины слова прозвучали жестко, и я почувствовала себя очень плохой. – Ты же знаешь, что это папина больная мозоль! Что он три раза поступал в консерваторию! Если б он только мог стать пианистом… В нем же такой талант погиб!
Я молча сидела, уставившись на свои колени. Не знала, что говорить. Что бы я ни сказала, это ничего бы не изменило. Я в очередной раз разозлила отца. Испортила настроение маме. Я заранее ненавидела консерваторию, в которую они заставят меня поступать после музыкальной школы. И я должна буду в нее поступить, чего бы мне этого ни стоило.
Подняв голову, я наткнулась на мамину мученическую гримасу: глаза остекленели, а губы собрались в дрожащую гармошку. Рукой она вцепилась в правый бок с такой силой, будто побелевшими пальцами собиралась вырвать его из тела.
– Мам, больно тебе? Что у тебя болит-то? – испугалась я.
– Принеси баралгин, – одними губами прошептала мама, и я тут же вскочила с кровати и побежала на кухню.
Когда я вернулась через минуту, застала ее в положении полулежа на моей кровати: она скорчилась в позе младенца, все так же держась за бок. Кое-как приподнявшись, проглотила таблетку и со стоном опустилась обратно на простынку.
Мне стало ее жаль. Почему всегда, когда я хочу что-то сказать родителям, все получается ужасно…
Спустя несколько минут мама с усилием приподнялась на кровати.
– Это почки… не волнуйся за меня. Лучше подумай о том, сколько папа для тебя делает – сколько мы за школу твою английскую платим!. Эх!..
Я промолчала – сердце бешено стучало, мне было очень стыдно. Мама встала, придерживаясь за матрас, и направилась к двери. У выхода она обернулась ко мне, как будто собираясь что-то сказать, но потом безнадежно всплеснула руками и шаркающими шагами вышла из комнаты. Я натянула одеяло на свое красное от стыда лицо и отвернулась к стене.
Эпизод 4. Дженни. «Сколько я должна?»
Дженни уселась в дальнем углу кафе, для верности еще и натянув на самые глаза черную бейсболку. В кафе было сумеречно и безлюдно: теплая погода собрала гостей на открытой веранде.
С тех пор как Минсу переродилась в селебрити Дженни, появляться в оживленных местах ей стало неудобно. Во-первых, агентство требовало, чтобы за ней всюду следовала охрана – для безопасности и демонстрации статуса. Во-вторых, она всегда должна была выглядеть идеально: мейк, одежда, выражение лица – все. Королева Дженни.
Еще год назад все было не так. Тогда рабство имело совсем другие, не столь привлекательные черты. Общежитие, комната на троих, однообразное расписание, тренировки двадцать четыре на семь. Хореография, вокал, сценическое мастерство, макияж, позирование, английский – и наутро все сначала.
Эйфория оттого, что ты одна на миллион, пропала, как только юная Минсу переступила порог общаги. В тот момент там уже находились пятнадцать девушек, претендовавших на то же место. То, что Минсу выбрали, пока ничего не значило. Нужно было еще доказать, что она достойна и сможет. За первую же неделю пребывания Минсу в «ангельском раю» ушли пять кандидаток и прибавились три новеньких. И так продолжалось все два года стажировки. Сначала эта текучка нервировала Минсу. «Может быть, я буду следующей», – постоянно билось у нее в голове. Однако спустя полгода Минсу четко осознала: «Нет, я не уйду. Я стану той, которая останется и победит».
Через два года с Дженни заключили контракт. Контракт был уже не таким грабительским, как стажерский, но все же к условиям у Дженни нашлось много вопросов, которые она, поразмыслив, решила не задавать. До тех пор, пока не станет номером один – единственной и незаменимой.
Дженни переехала в квартиру, где уже обитали «штатные ангелы» – Джису и Кенни. А через год, после победы ее соло-сингла во всех ведущих международных чартах, она купила себе двух этажную квартиру в центре самого модного района Сеула – Гангнама.
Дженни тянула апельсиновый сок через бумажную трубочку, теребя в кармане
