голосовым покоем.
Калеб дергает бровями, но не поднимает их.
– И?
– Я по-прежнему здесь.
– Ты перетрудился во время своих идиотских гастролей. Я рад, что ты дома. По правде говоря, кажется, весь город рад. Поэтому не рассчитывай – я не расстроен, что твой голос еще не восстановился и ты не можешь снова уехать.
От неприкрытой откровенности его слов у меня сердце колотится в груди.
– Здорово снова пожить на ранчо. Да и деду с бабушкой нужна помощь.
– Предположу, что Рита нашего мнения не разделяет?
Невероятно мягко сказано.
– Она хочет, чтобы я отработал гастроли Киллиана до конца. Я согласился играть на разогреве, а потом просто уехал. Это портит репутацию всей команды. Да и фанаты рассержены.
Гневные сообщения и письма теперь проходят через сотрудников, которых наняла Рита за последние пару недель. У меня больше нет ни к чему паролей.
«Это для твоего же благополучия», – сказала она.
Я не спорил. Не спорю и сейчас.
– Доведи ты тур до конца, мог бы повредить голос так, что небольшой перерыв дело бы не поправил, – шипит Калеб.
– Знаю. Поэтому я до сих пор здесь.
Его лицо уже не такое сердитое, но глаза по-прежнему сверкают. Мы с Калебом как братья. Один готов броситься грудью на амбразуру ради другого. Его желание меня защитить не удивляет. Будь он на моем месте, я вел бы себя так же.
– В следующий раз, когда Рита заглянет в город, отправь ее в пожарное депо. Будь уверен, не успеет она выговорить «Кэрри Андервуд», как побежит обратно в Нэшвилл.
– Кого это мы отправляем обратно в Нэшвилл? – спрашивает Даррен, влезая в разговор.
– Тебя не касается, любопытный какой, – говорит Калеб, пока я допиваю воду.
На столе вибрирует мой телефон, лежащий экраном вверх, и Калеб останавливает на нем взгляд. Поднимает брови, весело кривя губы.
Он ловко накрывает телефон рукой.
– Нет ли другой причины, по которой ты остался и о которой мне не сказал?
– Чего?
– Не прикидывайся скромником.
Я сжимаю губы, когда он хватает телефон и подбирает пароль, похоже, с первой же попытки.
– Не вздумай там у меня ничего читать, Калеб!
Он не отвечает. Открывает рот от изумления. Остальные, похоже, врубаются, что происходит, и мы оказываемся в центре внимания. Один за другим они наклоняются к Калебу, пытаясь разглядеть, что он там нашел у меня в телефоне.
– У него там что, номер Шанайи Твейн? – интересуется один из добровольцев.
Я тру висок и откидываюсь на спинку дивана.
– Первый раз такое вижу! – наконец выговаривает Калеб. Когда Даррен пытается заглянуть в экран из-за его плеча, он отворачивает телефон и смотрит на меня. – Похоже, мы получили случайно отправленное сообщение, ребята.
Меня разбирает любопытство. Я наклоняюсь вперед, опираясь на стол.
– Что?
Калеб нажимает на экран, и первоначальное любопытство сменяется тревогой. Фотография девушки на моем экране – оживший кошмар по классификации Риты. Когда я протягиваю руку за телефоном, Калеб прижимает его к груди, мотая головой.
– Вот уж нет. Я пообщаюсь, – решает он.
– Нет. Удали сообщение и фото. Ни у кого не должно быть моего номера.
Тем более у девушки, которая присылает мне свое фото – по крайней мере, я думаю, что это ее фото, – в платье, высокий разрез которого обнажает длинную белую ногу, а глубокое декольте – ложбинку между грудями. Пусть и то, и другое оглушительно привлекательно, хоть я и видел их одну миллисекунду. На фото даже не видно головы, что уже немало настораживает.
Калебовы пальцы летают по экрану куда быстрее, чем если бы он делал то, что я ему велел. Я перегибаюсь через стол, только что не залезая на него, в попытке отобрать телефон. Он грубо и громко хохочет и не по-детски посылает меня куда подальше, чего я долго ему не забуду.
Когда Калеб наконец возвращает мне телефон, я безнадежно гляжу на экран и чувствую, как внутри все обрывается. Он ответил ей, да еще и дважды.
Я: Да.
Я: Что нужно сделать, чтобы получить на согласование еще одну фотку?
5. Броуди
На аукционной площадке народу битком. Резкий зимний ветер щиплет мне лицо и шею, пока мы стоим рядом с компанией морщинистых фермеров, которых дед еще не прогнал ко всем чертям. Старик знает чуть ли не каждого, кто владеет хотя бы одной соткой сельскохозяйственных угодий в нашей провинции. «Это связи», – говорит он. По-моему, он просто какой-то чертов собиратель знакомств.
Я заставил себя надеть толстые шерстяные носки, и не зря, ведь в ноябре температура быстро падает. Страшно жаль, что у моей ковбойской шляпы нет теплых наушников.
– Броуди, иди сюда! – раздраженно зовет дед.
Под ногами хрустит снег, и я подхожу к компании фермеров, стараясь не обращать внимания на осуждение, проскальзывающее в глазах стариков. Я знал, что мое решение уехать из Черри-Пика заденет некоторых его жителей за живое, и, хотя большинство все поняли… эти люди не смогли.
Я молчу и пробираюсь к деду, приметив на ходу знакомую шляпу, а под ней серебристые волосы до плеч. Он отказывается их подстригать, даже когда бабушка бегает за ним с ножницами. Я тоже не могу велеть ему их укоротить, учитывая, что со своими я этого делать не желаю.
Голубые глаза, очень похожие на мои собственные, останавливаются на моем лице, наблюдая, как я киваю фермерам.
– Здрасте!
– Броуди! – ворчливо отвечает Джордж. Он самый суровый из дедовых приятелей, скотовод в бессчетном поколении, как и Стилы. – Ты не говорил, что приведешь внука, Уэйд.
Дед выдыхает туманное облачко в морозный воздух.
– А то как же. Поможет мне сегодня выбрать удачный лот.
Джордж прищуривается.
– Не забыл, как капот открывать, пока был в отъезде?
Ну, начинается. Плечи у меня напрягаются, и я сую руки в карманы куртки.
– Кое-что так просто не забывается.
– Это ты так говоришь, – выдавливает Джордж. – А мы поглядим, что выйдет, так ведь?
От деда расходится холодное напряжение, он делает шаг к своему приятелю и шлепает его между лопаток.
– Незачем какому-то старому хрычу ставить Броуди на место. Отвяжись от него и иди внутрь!
Джордж оборачивается на двух других фермеров, которые не осмеливаются вмешиваться, какие бы претензии он ко мне ни имел, и ждут, пока он оторвет гневный взгляд от моего лица, чтобы вместе пойти ко входу на аукцион.
Дед задерживается рядом со мной и нарушает окутавшую нас тягостную тишину всего двумя словами.
– Игнорируй его!
– Так и делал с тех пор, как вернулся. С ним это не так просто.
– Они никак не
