кем я когда-то был. А я… я слишком долго и тяжело работал, чтобы оставить того себя позади. Я буду приезжать. Я хочу быть с тобой. Но это больше не мой дом.
Он смотрит на меня в тусклом свете уличного фонаря. Его глаза — почти чёрные, глубже, чем я когда-либо видел.
— Мы справимся. Даже на расстоянии. Если придётся. Я хочу… — он осекается, прочищает горло. — Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой.
— Тогда попроси, — говорю я и подхожу ближе. Прикладываю ладонь к его щеке, нажимаю, мягко, но настойчиво, пока он не встречает мой взгляд. — Просто попроси меня поехать с тобой.
— А как же твои друзья? Твоя работа? — спрашивает Кайден. Я судорожно сглатываю, всё ещё слишком смущённый, чтобы признаться ему, что я уволился. — Я не могу ожидать, что ты просто соберешь вещи и переедешь ко мне. Это слишком многое, чтобы ожидать от чего-то такого нового. Что мы вообще делаем, Джейми?
— То, что мы обещали. Мы живем.
Он прикусывает нижнюю губу, и я не могу удержаться — целую её.
— Спроси меня, — бормочу я, позволяя своим губам коснуться его губ. — Скажи эти слова, и давай сделаем это для себя. Давай посмотрим, насколько хорошими мы можем быть.
Кайден прочищает горло и встречается со мной взглядом.
— Поехали со мной. Живи со мной. — Он делает акцент на слове "живи", будто подчёркивает двойной смысл.
Всё в моём мире внезапно становится одновременно ясным и запутанным. В этот момент я начинаю сомневаться во всем, во что когда-либо верил о родственных душах, партнёрах и любви. Один взгляд на эту улыбку на лице Кайдена, и я начинаю задумываться, не ошибался ли я. Что если влюбляться можно больше одного раза?
Глава 33
Кайден
Если есть список вещей, о которых родители должны предостеречь своего ребенка, то переезд к партнеру, с которым вы спите и который, возможно, ваш парень (но вы не можете быть уверены, потому что ни один из вас ещё не использовал это слово), должен быть первым в этом списке. Или хотя бы в первой пятерке.
— Твоя музыка обязательно должна быть такой громкой? — спрашиваю я, морщась. Сейчас раннее утро пятницы. Снаружи листья деревьев медленно меняют цвет, становясь золотисто-коричневыми и падая на тротуары. Внутри мой парень — потому что давайте называть вещи своими именами — танцует по кухне в черных боксерах и белых носках. Его музыка, ревущая из динамиков, давит на мой мозг, который уже пульсирует от головной боли. Кухня снова в таком состоянии, что у меня чешутся глазные яблоки, а кот, несмотря на мои предупреждения, что человеческую еду есть нельзя, похоже, грызет куриную ножку.
Три недели, а точнее двадцать три дня назад, Джейми переехал из Девона в Кингстон и поселился в моей постели. Я чертовски люблю его в своём пространстве, люблю цепляться за него, как нуждающаяся коала, люблю просыпаться от его твердого тела рядом с моим и от его запаха, проникающего в каждую частичку этой маленькой квартиры. Я люблю наши неспешные и непринужденные беседы, а также ощущение его смеха, когда моя голова ложится ему на грудь, его урчание — успокаивающий, мирный бальзам.
Но Джейми без цели — это Джейми, который также довольно разочаровывает.
— Ты проснулся! — кричит он сквозь музыку, его сильные руки притягивают меня к себе.
— Не мог бы ты сделать немного потише? Я проснулся с жуткой головной болью, — говорю я.
Он нажимает что-то на своем телефоне, и в комнате воцаряется тишина.
Джейми целует меня в висок.
— Прости, милый. Давай я принесу тебе таблетку и что-нибудь на завтрак, — предлагает он.
— Нет, я в порядке. Мне скоро нужно идти на работу, захвачу что-нибудь по дороге.
Он смотрит на меня как побитый щенок за то, что я отказываюсь. Я хочу сказать, что он приготовил блинчики, но он только слегка кивает и оставляет еще один целомудренный поцелуй на моем виске.
— Ты собираешься пойти в университет? До нового учебного года осталось всего несколько недель, — спрашиваю я, готовясь к ответу, зная, что это щекотливая тема для него. Но, честно говоря, нам это нужно. Он не стал прежним с тех пор, как переехал сюда. Без работы или каких-либо перспектив на будущее он мало что делает, кроме как сидит дома или бегает. Боюсь, он довольно скоро возненавидит меня.
— Я займусь этим, — рявкает он, уже не в первый раз, когда поднимается эта тема. Он отпускает меня и собирается покинуть комнату. Я останавливаю его, кладя руку ему на предплечье.
— Ты говорил это каждый день на этой неделе, скоро у тебя не будет возможности поступить в этом году.
Он поворачивается ко мне, его ноздри раздуваются.
— И я сделаю это, когда буду готов. Перестань давить на меня.
— Кто-то же должен! Черт возьми, Джейми. Ты всегда мечтал стать архитектором, у тебя нет причин не записаться и не закончить курс. Ты был так близко. К чему все это сопротивление?
— Я не знаю, ладно? Думаю, я забыл эту часть себя где-то на этом пути.
— Тогда найди это снова! Ты не можешь продолжать сидеть сложа руки и ничего не делать со своей жизнью. Тебе еще нет и тридцати, а ты уже опустил руки. Мы должны были жить, и я единственный, кто делает это прямо сейчас! — кричу я. Он вздрагивает, его глаза расширяются, и у меня опускается живот.
— Прости, я не это имела в виду, — говорю я, протягивая ему руку.
— Да, это так. Посмотри на нас, — горько усмехается он. — Роли поменялись, у тебя одна жизнь, а у меня огромный гребаный беспорядок. Кто бы мог подумать?
Он прикрывает рот, как только произносит эти слова, но уже слишком поздно. Мое тело горит от гнева.
— Пошел ты, Джейми, у меня нет на это времени. — я беру ключи и бумажник со стойки и поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Убегай, как обычно, — заявляет он.
— Я собираюсь работать, потому что у некоторых из нас есть дела за пределами этой квартиры.
С того самого дня, как я снова увидел его, я знал, что он скрывает свою жизнь. Я видел это по его печали в глазах, когда он упомянул о
