class="p1">Дядя Элджернон выплевывает чай:
– Джемайма хочет освободить Наполеона?!
– Нет, дядя. Максим! – поправляю его я. – Он женился на Эмили ради ее приданого, ему нужны были деньги и ее собственность – все ради заговора.
Тетя выглядит растерянной:
– Но Максим ухаживает за Аузонией!
– Ему не хватило средств, так что теперь он хочет забрать и ее приданое.
– Мы вытащили личную горничную Эмили из Бедлама, леди Селеста приютила ее у себя, – добавляет Ридлан. – Только она может рассказать, кто убил Эмили и почему, но она глухонемая, и мы не знаем, как с ней разговаривать. А нам очень нужна эта информация, иначе Бенджамина Харлоу казнят в четверг.
– Так что вариантов два: вы либо помогаете нам восстановить справедливость и спасти Корону, или же будете препятствовать нам во имя соблюдения приличий, ценой жизни невинного человека и рискуя вернуть угрозу в лице Наполеона, – решительно подвожу итог я.
– Кажется, выбора нет, – замечает леди Джорджия.
– Я за, – подтверждает Арчи.
Я знаю, что тете важна видимость и приличия, но я также знаю, что ее чувство справедливости и необходимость защитить тех, кто больше всего нуждается в защите, пересилят. Судя по тому, как меняется выражение ее лица, она борется между желанием соблюсти этикет и вмешаться.
– Элджернон, ты что думаешь?
Дядя, уже набивший рот конфетами, удивленно оборачивается.
– И с каких это пор тебя интересует мое мнение? – выдавливает он.
– Ох, ну ладно! – сдается тетя. – Что нужно делать?
– Во-первых, выяснить, как узнать у Пенни информацию. Эмили учила ее языку жестов, но из нас никто его не знает.
– Да что вы! – Тетя Кальпурния подпрыгивает в кресле. – Могли бы сразу сказать, что Пенни знакома с языком жестов!
– Тетя, ты его понимаешь? – удивленно уточняю я.
– Я – нет, но знаю человека, который нам поможет: это Джозеф Уотсон, племянник Томаса Брейдвуда, он открыл первую школу для глухонемых детей в Англии, – объясняет тетя. – Его приют для глухих людей – одно из благотворительных учреждений, которым я помогаю, собираю средства и обеспечиваю их необходимыми материалами.
– Этот Уотсон, он преподает язык жестов? – спрашивает Рид. – Где мы можем его найти?
– Приют находится на Олд-Кент-Роуд, но будет лучше, если с ним поговорю я, мы знакомы, – заключает тетя. – Я сегодня же навещу его и, если он согласится, встретимся позже у леди Селесты.
Хотя Пенни еще очень слаба и до сих пор не оправилась от потрясения, теперь, когда она попала в добрые руки Селесты, ее почти не узнать.
С длинными, светлыми до белизны волосами, бледной кожей и большими светлыми глазищами она похожа на ангела.
Ангела-хранителя Эмили.
Они с Селестой ждут нас в доме Мэндерли в небольшой гостиной в розовых и белых тонах, с ними и Азмаль, который меняет повязки на ранах бедняжки.
– Пенни, – говорю ей я, встав прямо перед ней, чтобы она могла прочитать слова по губам, – сейчас придет человек, который очень хорошо знает язык жестов, он поможет нам с тобой общаться. Ты готова рассказать, что произошло с Эмили?
Пенни вся дрожит и качает головой.
Селеста берет ее за руку:
– Ты в безопасности, мы тебя защитим, – обещает она.
В полдень прибывают тетя Кальпурния, Арчи и дядя Элджернон в сопровождении джентльмена, явно выделяющегося своей манерой держаться, который представляется профессором Джозефом Уотсоном.
– Леди Кальпурния рассказала мне о вашей прискорбной ситуации, и я буду рад помочь добиться справедливости. Ты, должно быть, Пенни? – спрашивает ее профессор вслух, делая при этом знаки руками.
– Попросите ее рассказать, что случилось с Эмили, когда они переехали в дом на Ганновер-сквер, и как ее убили.
Профессор Уотсон переводит вопрос, и Пенни отвечает жестами.
– Эмили сказала, что, если с ней что-то случится, я должна найти Ребекку, что она ей все написала в зашифрованных письмах. Я и представить не могла, что меня тоже поместят под замок, – переводит профессор. – С тех пор как мы перебрались на Ганновер-сквер, Эмили не выпускали из комнаты. Только мне было позволено ее видеть, а лорд Дювиль никогда не навещал ее. Она была узницей в собственном доме.
– Когда она умерла? Кто ее убил и почему? – спрашиваю я снова.
– Это случилось во вторую субботу мая, ближе к вечеру. Тем утром Джемайма и ее мать приехали к лорду Дювилю, заперлись в его кабинете, – продолжает профессор, следя за жестами Пенни. – Когда они уходили, Джемайма плакала, а миссис Леони была очень зла. Затем миссис Леони вернулась в пять вечера и пришла к Эмили, что мне показалось странным, так как она никогда о ней не спрашивала.
– Ты оставила их одних? – спрашивает Рид.
Пенни начинает жестикулировать все быстрее и быстрее, и профессор старается переводить так же быстро:
– Они уехали в карете, лорд Дювиль запретил мне ехать с ними. Эмили так и не вернулась, а на следующий день они с миссис Леони посадили меня в ту же карету. Я тогда поняла, что с Эмили что-то случилось, – увидела пятна крови на подножке, полу и сиденье. Я пыталась бежать, но они поймали меня и поместили в Бедлам. – Профессор Ватсон с отвращением выдыхает. – Какая ужасная семья.
– Так, значит, это были не Максим с Джемаймой? – вслух размышляю я.
– Это могло бы объяснить причину холодности миссис Леони к Эмили, – замечает Рид. – Вот тебе и любовь как к родной дочери!
Пенни показывает, что хочет еще что-то сказать.
– Миссис Леони всегда завидовала тому, что у Эмили было большое приданое, которое досталось ей от матери, а у Джемаймы – более скромное, – продолжает профессор Уотсон. – Миссис Леони хотела, чтобы Максим женился на Джемайме, а не на Эмили.
– Но у Максима были свои интересы, поэтому невеста с богатым приданым была ему нужнее, и он ухаживал за Эмили и женился на ней, а сам не вылезал из постели Джемаймы, – заключает Рид и ловит потрясенный взгляд тети. – Прошу простить, я имел в виду, что у Максима был адюльтер с Джемаймой, – поправляется он.
Пенни касается своего живота, рукой показывая изгиб.
– Джемайма беременна, – переводит профессор.
– Когда Леони узнала о состоянии дочери, она пошла к Максиму с требованием, чтобы он исправил ситуацию, – размышляю я.
– А так как Эмили, узнав тайные планы Максима, тоже стала для него угрозой, они решили, что лучшим выходом будет убить ее, но представить все так, будто она сбежала с любовником, чтобы не возвращать приданое, – заключает Рид. – Бедный Бенджамин Харлоу, его подставили, чтобы отвлечь внимание.
– И ведь правда, – добавляю я, – нападения и преследования начались после того, как мы навестили
