Я не это имел в виду. Я просто запутался. Нам обоим нужно переварить случившееся.
«Еще бы. Я сказала, что люблю тебя, а ты меня поцеловал».
Видя, как он выбит из колеи, и понимая, что мне тоже нужно побыть одной, я киваю.
— Иди думай. Дай мне знать, на чем мы стоим, когда разберешься.
Джейс колеблется мгновение, а затем спрашивает: — Мы можем оставить это между нами?
Ха, будто я побегу рассказывать всем о самом сокрушительном моменте в моей жизни. Отвергнутая любовь — худшее, что могло случиться. Он даже не удосужился ничего сказать о том, что я положила свое сердце к его ногам.
— Конечно, — бормочу я.
Смотреть, как Джейс выходит из моей комнаты, невыносимо трудно. В горле встает ком. Когда дверь за ним закрывается, почва уходит у меня из-под ног, и я сползаю на пол. Я не могу сдержать рыдание и быстро зажимаю рот рукой.
Я только что сказала Джейсу, что люблю его, и... ничего. Будто он даже не услышал моего признания — слов, которые я никогда раньше не говорила ни одному мужчине.
Почему? Почему я вообще его люблю? Он не сделал ничего, чтобы заслужить это. Я оплакиваю свою подростковую мечту, которая снова разлетелась вдребезги. Я оплакиваю нашу дружбу, потому что в глубине души знаю: после этой ссоры мы уже никогда не станем прежними.
ГЛАВА 7
ДЖЕЙС
Твою же мать!
Не желая, чтобы кто-то из друзей видел меня в таком состоянии, я хватаю ключи от машины и вылетаю за дверь. Тело всё еще вибрирует от остатков адреналина. Я сбегаю по лестнице на первый этаж.
Когда я выбегаю из общежития, слышу крик Хантера: — Джейс, давай поговорим!
Я задерживаюсь лишь на секунду, чтобы крикнуть в ответ: — Позже!
Когда я добираюсь до машины, замечаю, что руки дрожат. Я рывком открываю дверцу. Стараюсь не пускать мысли в голову, завожу двигатель и втапливаю газ в пол так, что шины визжат. Я еще не успел выехать за ворота, как телефон начинает звонить. Я выуживаю его из кармана, выключаю и швыряю на заднее сиденье.
Не знаю, как я умудрился доехать и не попасть в аварию, но в итоге я паркуюсь у дома деда. Выключив зажигание, я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.
И тут начинается пытка. Я вспоминаю, каково это — целовать Милу. А потом — то выражение полного краха на её лице. Оно выбивает воздух из моих легких.
Боже, что я наделал? Я разрушил нашу чертову дружбу.
Стук в окно заставляет меня вздрогнуть. Дед открывает дверцу и вопросительно смотрит на меня: — Почему ты сидишь в машине?
Я выхожу, хлопаю дверью и вру: — Голова разболелась.
Его проницательный взгляд изучает мое лицо.
— Если ты так говоришь... Пошли в дом.
Врать деду невозможно, мне стоило это предвидеть. Как только мы заходим в гостиную, я признаюсь: — Я просто пытаюсь разобраться в кое-чем... неожиданном.
Он жестом приглашает меня за шахматный стол. Это наша традиция с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.
— Я так понимаю, тебе нужен совет? — спрашивает он, делая первый ход.
Я смотрю на фигуры и двигаю пешку: — Да, сэр.
Мы продолжаем играть в тишине, пока я пытаюсь сообразить, с чего начать.
— Тут одна девушка...
Дед усмехается: — А разве бывает иначе?
Уголок моего рта дергается, я качаю головой: — Она другая.
— О? — он забирает мою пешку. — В каком смысле?
Я оглядываю роскошную комнату, прежде чем встретиться с ним взглядом.
— Она сказала, что любит меня.
Одна его бровь слегка приподнимается.
— Не сосчитать, сколько раз женщины говорили мне, что любят меня. Будь осторожен, Джейс. Я не говорю, что это твой случай, но девушка может любить твою фамилию и состояние больше, чем тебя.
— Это Мила Уэст, — выпаливаю я её имя.
Дед отвлекается от игры и пристально смотрит на меня: — Её отец — наш партнер, Джейс.
— Я знаю.
Он откидывается на спинку кресла, не сводя с меня глаз. Я признаюсь: — Я не знаю, что я к ней чувствую. Мы были такими хорошими друзьями, а сегодня всё пошло к чертям.
Дед встает, наливает нам обоим виски, протягивает мне стакан и садится обратно.
— Не против, если я расскажу тебе историю?
Я внимательно слушаю, потому что каждая его история — это урок.
— Когда я был женат на твоей бабушке, я влюбился в удивительную женщину.
Я едва заметно улыбаюсь — я знаю эту историю. О том, как он встретил мою мачеху-бабушку.
— Боже, как она меня изводила, — вздыхает он с нежной улыбкой, которая появляется, только когда он говорит о Стефани. — Она сопротивлялась мне на каждом шагу. Даже когда я развелся с Клэр, Стефани всё равно не хотела быть со мной.
— Прости, что перебиваю, — я кладу локти на колени, — но какое отношение это имеет к нам с Милой?
— Стефани — это сердце CRC Holdings, Джейс. Если бы между нами всё пошло не так, это был бы огромный риск для компании. Она знает все коммерческие тайны.
Услышать такое признание от него — это нечто. Уоррен Рейес — самый влиятельный человек в стране, и он пошел на риск ради своей помощницы. Стефани до сих пор в компании, теперь она помощница моего отца.
Дед делает глоток виски.
— Теперь, когда я завладел твоим вниманием... — он ставит стакан на стол. — Стоит ли Мила Уэст риска потерять акции её семьи и, вероятно, доли остальных участников Indie Ink?
Я медленно моргаю. Этот вопрос эхом отдается у меня в голове.
— Я не знаю. Я даже не знаю, стоит ли «это» между нами того, чтобы рисковать нашей дружбой... точнее, тем, что от неё осталось.
— И ты не знаешь, как относишься к девушке?
Я качаю головой.
— Конечно, я люблю её как друга. Она огромная часть моей жизни.
— Но?
— Но... Как понять, что ты действительно кого-то любишь?
Не раздумывая ни секунды, дед отвечает: — Ты готов рискнуть ради неё всем. Помнишь, чему я тебя учил — не сжигать мосты?
Я киваю, забыв про виски в руке.
— Семья Уэст — это чертовски важный мост, сынок. Если ты не сможешь ответить на любовь мисс Уэст взаимностью и она
