Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Нет, я сказал, что сейчас ты прощаешься с Келси, потому что мы с тобой улетаем в совершенно другом направлении.

Я с такой силой сжимаю пальцами столешницу, что мне становится больно. Глядя в пол, я молча качаю головой.

– Он бы не поверил тебе, Кэмерон не поверил бы в это. Его бы не остановили эти слова, ни за что на свете не остановили бы.

– Тут ты права.

Я поднимаю взгляд и замечаю, что мои губы дрожат от страшной догадки.

– Что ты сказал ему?

– Что ты попросила меня полететь с тобой, потому что боишься находиться одна, боишься, что тебя будет преследовать Блэйк и его люди. Но при этом ты не хочешь рисковать Келси, поэтому и не летишь вместе с ней.

– Я бы сказала ему об этом, и он это знает.

– Сказала бы, если бы не дала мне шанс.

Я делаю глубокий вдох, но не могу выдохнуть. Раскрываю губы, но не могу произнести ни слова.

– Но, знаешь, самое смешное – что окончательно его убедили не мои слова, – грустно усмехнувшись, он проводит ладонью по лицу. – Его убедил брелок.

– Что? Какой еще брелок?

– Перед тем как я увидел Кэма, ко мне подошла девушка. Кажется, она летела в Денвер. Она попросила меня последить за ее багажом, пока она пробежится по аэропорту в поисках подруги, у которой сел телефон. Обычный чемодан и спортивная сумка, но Кэмерон так пялился на эту сумку, что мне начало казаться, что он не той ориентации. А потом я понял, на этой сумке висит брелок в виде синего леденца – такой же дурацкий, как тот, что ты таскаешь на своей сумке.

Кэмерон не раз носил мою сумку, помогая донести учебники. Понятно, что у миллионов может быть подобный идиотский брелок, но слишком много совпадений сыграло на руку Гарри.

– Сама подумай, Уолш, ваша судьба наоборот – разводит вас, дает знак, что вам не нужно быть вместе. Ну какова вероятность того, что девушка, у которой на сумке такой же брелок, как и у тебя, попросит присмотреть за ее вещами за минуту до появления Кэмерона?

На месте Кэма я бы тоже поверила.

– Я боялся, что ты останешься, что не сядешь в самолет. Я хотел, чтобы ты была в безопасности, поэтому соврал ему, глядя прямо в глаза, и даже не моргнул. Иногда я чувствовал вину за содеянное, особенно в те моменты, когда ты рыдала из-за него целыми сутками, но одновременно с этим чувствовал, что поступил правильно.

Вздохнув, Гарри вытягивает ноги, замолкая ненадолго.

– Мне казалось, что еще немного, и ты забудешь его, и у нас с тобой появится шанс попробовать. Но каждый день ты ломала меня все сильнее и сильнее. И сегодня, когда ты целовала меня и думала о другом парне, ты добила меня, Энди.

Смотрю в пол, потому что сейчас я даже не в силах поднять глаза на Гарри.

– Уолш, скажи хоть что-нибудь. Накричи, избей – что угодно, только не молчи.

Когда я не отвечаю, Гарри, кряхтя, поднимается с места и останавливается напротив.

– Я люблю тебя, Энди.

После этих слов ярость ослепляет меня, и, стиснув зубы, я отрываю руку от столешницы и даю ему звонкую пощечину.

– Убирайся, – хрипло произношу я, стараясь унять дрожь в теле.

– Энди, хотя бы попытайся понять, почему я так поступил. Когда Кэм звонил и хотел спрятать Сета, я умолчал о том, что у Сета в боку свежая дырка от пули. Тебе по-прежнему опасно находится рядом с ним, я просто оберегал тебя.

– Клянусь богом, Гарри, если ты сейчас не уйдешь, я без твоей помощи найду способ связаться с Кэмом, расскажу ему, как все было, и тогда, поверь мне, где бы ты ни был, он тебя найдет, а я даже не подумаю остановить его.

– Энди, пожалуйста.

– Уйди, умоляю тебя, просто уходи.

Гарри молча разворачивается и уходит, захлопывая за собой дверь. Упершись ладонями в столешницу, я опускаю голову, стараясь выровнять дыхание. Самое страшное – что я понимаю, почему Гарри так поступил, и от этого еще хуже. Пока я просто страдала от нашей разлуки, Кэм там думал, что я так легко согласилась быть с другим.

Хочется позвонить ему, сказать, что все это неправда, но если Кэм стал возвращаться к обычной жизни, что даст нам этот звонок? Прошло уже пять месяцев.

«Наша встреча – это судьба», – вспоминаю я его слова.

Бред! Если бы это было судьбой, Кэмерон встретил бы в аэропорту меня, а не Гарри. Или меня не пустили бы на рейс. Или, в конце концов, я сама побежала бы обратно, почувствовав, что он рядом.

Нет никакой судьбы. Мы сами придумали это, чтобы легче было расстаться.

35

Лос-Анджелес. Бар.

12.12.18. Вечер.

Я не разговариваю. Я больше не убегаю от него, не бью, не кричу, а просто игнорирую, и это бесит его больше всего.

Вечер понедельника, и в баре занято только два столика. За одним из них сидит влюбленная парочка, заказавшая по бокалу вина, которое остается нетронутым уже целый час, потому что их губы заняты поцелуями. Второй стол уже освобождает компания парней, и я беру поднос, чтобы убрать после них грязную посуду.

– Энди, – Уилл кивает на входную дверь. – Вечер наконец-то становится интересным.

В дверях стоит Гарри. Он пришел с букетом пышных розовых пионов. Закатив глаза, я отворачиваюсь и продолжаю собирать стаканы. Набрав полный поднос, поднимаю его и несу в сторону кухни, но дорогу мне перекрывает Гарри, и букет пионов в его руках выглядит как белый флаг в знак капитуляции.

Я пытаюсь обойти его, шагая то влево, то вправо, но он не пропускает.

– Серьезно? – вскидываю брови. – Я бы на твоем месте не рисковала: у меня тяжелый поднос.

– Неужели, – он театрально вскидывает руки к потолку, – она разговаривает!

– Ты мешаешь мне работать.

– Я принес тебе цветы.

– Правда? Боже, спасибо! Встретимся через пару минут в подсобке, чтобы заняться сексом, хорошо?

– Да хватит тебе, Уолш, – говорит он мне вслед, а я быстро скрываюсь за дверями кухни, чтобы оставить там поднос и, взяв швабру, выхожу обратно.

– Ты ведь не можешь злиться на меня вечно.

– И поэтому ты думаешь, что букет цветов все исправит? – бросаю я, выметая фисташки и чипсы из-под стола прямо на обувь Гарри.

– Этот букет – не извинение, а поздравление с днем рождения.

Выпрямившись, я качаю головой, а затем лезу в задний карман джинсов за телефоном, чтобы