прежде чем кто-то нажмёт на курок.
Давид не ответил сразу. Он медленно докурил сигарету, затянулся в последний раз, затем придавил окурок носком ботинка, будто ставя точку. Лишь после этого поднял взгляд.
— Что с ней было? — спросил он коротко. — По порядку.
Лирман не стал тянуть.
— Она сбежала со склона, — сказал он, — избитая. Вся в крови. Едва держалась на ногах. Успела сказать только, что ей нужна помощь… и что кто-то ей угрожал. Потом отключилась.
Он помолчал и добавил:
— Мы проверили дом, где её удерживали до этого. Ничего. Ни документов, ни вещей. Только кровь. Много крови.
Давид слушал, не перебивая. Лицо оставалось спокойным, но внутри всё сжималось — слишком знакомо, слишком похоже на худшие сценарии.
— В больнице, — продолжил Эрик, — когда она пришла в себя, память была пустая. Она не смогла вспомнить ничего. Ни лиц, ни мест. Только одно имя. Каин. Но, насколько мы поняли, он напрямую с ней никак не был связан.
Давид коротко хохотнул — сухо, без веселья.
— Как удивительно сходятся пути, — сказал он тихо.
Эрик чуть прищурился, внимательно вглядываясь в него, будто пытаясь понять, что именно стоит за этой реакцией.
— Предлагаю пройти в номер, — продолжил Давид уже ровнее. — Продолжим разговор как цивилизованные люди.
Он усмехнулся краем губ.
— А если кому-то всё же захочется перегрызть друг другу глотки… что ж. Это всегда можно сделать чуть позже.
Было заметно, как люди вокруг почти синхронно выдохнули. Напряжение не исчезло, но стало иным — сдержанным, контролируемым. Никому не хотелось кровопролития. Не сегодня.
В люксовом номере было тихо, слишком тихо для такого разговора. Мягкий свет, дорогая мебель, виски в тяжёлых бокалах — всё выглядело почти мирно, если не знать, кто именно здесь сидит.
Эрик устроился в кресле напротив и, чуть склонив голову набок, спросил:
— Твоя жена знает, чем ты занимаешься?
Давид затянулся, выпуская дым вверх.
— В общих чертах, — ответил он спокойно. — Но сам род деятельности для неё не был секретом.
Эрик усмехнулся, поднял бокал.
— Смело. Я не рискнул. — Он сделал глоток. — Для неё я был просто бизнесменом. Так… безопаснее.
Давид перевёл на него взгляд.
— Что сказали врачи?
Эрик поставил бокал на стол.
— Они уверяли, что амнезия вычеркнула последний год её жизни. — Он покачал головой. — Но это не так. Там куда больше. И всё очень рвано. Обрывками. Как будто кто-то выдрал страницы не подряд, а наугад.
Он помолчал секунду и затем задал вопрос, от которого в комнате снова повеяло холодом:
— Кто такой Каин?
Давид задумался, медленно перекатывая бокал в руке.
— Сводный брат, — сказал он наконец. — Когда он узнал, что Ванесса — прямая наследница клана, попытался её сломать. Психологически. Морально. Физически. По всем фронтам.
Он усмехнулся, но в улыбке не было ничего живого.
— Позже его убили. А Ванессу подставили так, будто это её рук дело. Мне удалось вытащить её из всего этого и вывести из игры.
Давид поднял глаза.
— Убийцу так и не нашли. И я не исключаю, что именно эти люди похитили её.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Прошлое, которое они оба считали похороненным, явно решило напомнить о себе. Лирман медленно откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. В его движении не было показной расслабленности — скорее упрямство человека, который уже принял решение.
— Я не отдам тебе Ванессу, Давид, — сказал он спокойно, но жёстко.
В гостиной словно похолодало. Даже виски в бокалах выглядел темнее. Давид не сразу ответил. Он смотрел на него поверх края бокала, прищурившись, будто взвешивал не слова — последствия.
— Не можешь? — тихо переспросил он.
— Не могу, — подтвердил Эрик. — Я не знаю, в каких отношениях вы были на самом деле. И, если честно, мне плевать на формальности. Решение должна принять она. С кем ей комфортнее. За этот год многое изменилось.
Давид поставил бокал на стол. Стекло негромко звякнуло — слишком отчётливо в наступившей тишине.
— Я действую в её интересах, — сказал он ровно. — Но я не позволю ей оставаться с тобой.
— Ты уверен, что знаешь, чего она хочет? — Эрик прищурился. — Сейчас она боится. Ей спокойнее со мной.
Давид усмехнулся краем губ.
— Спокойствие — не равно безопасность.
Он сделал шаг вперёд, дым от сигареты лениво потянулся следом.
— Сначала мои врачи займутся ею. Не твои. И не больничные статисты. Те, кто умеют собирать людей по кускам.
— Ты говоришь о ней как о вещи, — жёстко бросил Эрик.
— Нет, — Давид качнул головой. — Я говорю как человек, который знает, что с ней происходит.
Он замолчал на секунду, будто подбирая слова, затем продолжил тише:
— Это состояние… когда кто-то входит в тебя, как заноза. Прямо в сердце. Не больно сначала. Даже наоборот. Он захватывает душу, пускает корни… и растекается теплом по телу. Ты думаешь, что это твоё. Что так и должно быть.
Эрик резко выдохнул. Его плечи едва заметно напряглись.
— Откуда ты знаешь?
Давид поднял на него взгляд. Глаза тёмные, спокойные — слишком спокойные для этих слов.
— Потому что я через это прошёл.
Он затянулся и усмехнулся — коротко, без радости.
— Представляешь, что я почувствовал, когда мне сообщили о её смерти?
Эрик молчал.
— Не ярость, — продолжил Давид. — Не желание убить весь мир. Пустоту. Такую, что воздух резал лёгкие. Как будто у тебя вырвали что-то живое и сказали: «Привыкай».
Он стряхнул пепел.
— И вот теперь она жива. Сломанная. Потерянная. И ты думаешь, я позволю оставить её там, где она стала удобной?
— Ты боишься, что она выберет не тебя, — тихо сказал Эрик.
Давид медленно повернулся к нему.
— Я боюсь, что за ней снова придут. И в следующий раз она может не выжить.
Тишина накрыла комнату тяжёлым куполом. За окном шумел город, чужой, равнодушный.
— Она решит сама, — упрямо повторил Эрик.
— Решит, — кивнул Давид. — Когда будет в безопасности. Когда вспомнит, кто она. И кто мы.
Он сделал шаг назад, словно разговор был окончен.
— А пока… она моя ответственность.
И в его голосе не было просьбы.
Глава 106
Ванесса нервно ходила по номеру взад-вперёд, почти не замечая ни мягкого ковра под ногами, ни приглушённого света. Шаги сбивались, она то ускорялась, то резко останавливалась, сжимая пальцы, будто пыталась удержать что-то ускользающее внутри.
Фобос сидел в кресле, запрокинув голову и уставившись в потолок. Он выглядел на удивление спокойным, даже расслабленным — слишком контрастно на фоне её тревоги.
— Тебе волноваться не о чем, — сказал он наконец. — Мужчины разберутся.
Она резко обернулась.
— Вот именно это и
