терзаешь себя чувствами и страхами.
Шрам на бедре начинает ныть от воспоминаний, но я тут же выкидываю их из головы.
Нельзя давать слабину!
В моем доме другая девушка. Порядочная, чистая и наивная.
С ней я ошибок не совершу.
С ней все будет иначе!
Марина
И к чему эти секреты⁈ Не понимаю! Разве я о многом прошу? Утолить мой интерес! Он-то про меня почти все знает.
Хотя, может, еще не пережил. Да и мозг у мужчин иначе устроен.
Просто я искренне не понимаю, как кто-то мог обидеть такого красивого и заботливого мужчину. У него ведь и с чувством юмора все в порядке.
Как можно было обидеть такого⁈
Как у какой-то гадюки рука поднялась⁈
Я перестала считать Морозова маньяком. И признаться честно, когда он был маньяком, мне было проще. А сейчас мне он начинает нравиться. Как человек. Как друг.
Да и про ребенка я поспешила подумать. Это был мимолетный импульс.
С таким, как Морозов, лучше дружить. А не отношения заводить.
Прохожу на кухню и заглядываю в холодильник без зазрения совести.
Проголодалась.
Бутерброда хватило лишь на час.
Оглядев содержимое холодильника, нахожу кусок сыра, помидор и огурец. Собираюсь из этого сделать салат. Нахожу в другом шкафу оливковое масло, соль и заварку.
Завариваю чай, разливаю в две чашки и делю салат на две порции. Одну себе, вторую Морозову.
— Ты чего здесь? — Морозов спускается по лестнице и сразу же замечает меня.
— Перекус перед рыбой. Угощайся, — указываю на тарелку с салатом с другой стороны.
— Угощусь, — произносит он и садится напротив. Накалывает огурец. — А ты всегда так ешь? — указывает он на мою порцию, которую я уже наполовину съела.
— В каком смысле? — уточняю, хрустя огурцом. — Ты о салатах? Да, я люблю салаты! Такие простенькие особенно!
— Я про размер порции, — уточняет. — Это ведь даже не перекус для организма. Дразниловка какая-то.
— Перекус! — настаиваю на своем. — Я привыкла к такому, поэтому для меня это нормальный перекус.
— Ничего. Я тобой займусь, — обещает он, взяв чай. — Салат мне не нужен. Я рыбу приготовлю и поем. Ты ешь мою порцию перекуса тоже. А то уже прозрачная.
— Хватит! — восклицаю. — Я не тощая! Я просто худенькая!
— Марин, худенькая — это когда ты правда худенькая, а у тебя кости видны! Это нездоровое отношение к своему телу, — недовольно тянет он.
— Я привыкла так жить…
— А у тебя социальные сети есть? — перебивает он меня, резко сменив тему. — Фотографии? Ты всегда такой была или…
— У меня были раньше, — отвечаю смущенно. — Но я забросила в какой-то момент.
Раньше я и правда весила чуть больше. Даже участвовала в фотосессиях. Рекламировала мамину продукцию в интернет-магазине домашнего текстиля.
— Найди свой профиль, — протягивает он мне свой телефон. — Глянуть хочу.
— Не надо!
— Давай уже! — цокает он языком и одаривает меня такой улыбкой, что сопротивляться сложно. — Все равно ведь найду потом.
— Ладно, — сдаюсь и включаю свою старую страничку, которую вела, когда еще жила с родителями.
Отдаю телефон Морозову, спрятавшись в тарелке с салатом. Волнительно все это.
И почему его мнение для меня сейчас так важно? Он всего лишь спас меня! Случайный человек. А мне волнительно, что он скажет.
Глеб долго разглядывает мои фотографии, попивая чай. Улыбается, и кажется, тем, что видит, очень доволен.
— Хм-м… а ты была очень милым ребенком, — поворачивает ко мне экран, чтобы продемонстрировать понравившуюся фотографию. Мне там четыре, и я в поле ромашек.
— Мама любит эту фотографию, — признаюсь ему с улыбкой. — Она вся солнечная и теплая. Поэтому оставила ее в своем профиле. Но да! Малышом я была милым.
— И выпускницей ты была очень даже хорошенькой! — выключает телефон. — Вот как раз-таки худенькой! Зачем после себя извела? Зачем вообще мужика слушать на этот счет?
— А ты сейчас не делаешь то же самое? — колю его в ответ. — Кириллу нравились худенькие, тебе полненькие. Тот хотел, чтобы я меньше ела, ты хочешь, чтобы больше.
— Мне лично плевать, какая ты, Марфуш, — пожимает он плечами. — Но я переживаю. Я периодически участвую в одном проекте. Видел анорексию и тебе такого не желаю! Из нее сложно выйти, поэтому лучше ее на данном этапе оставить, когда ты еще можешь. Я лишь рекомендую тебе не ограничивать себя! Не заставляю есть через силу! А просто прошу, чтобы ты нормально питалась.
— Я подумаю…
И чего пристал?
Накормить меня все хочет!
Бабушку мне мою напоминает!
Вскоре привезли доставку. Морозов сам ее принял, не дав мне даже маленький пакетик на кухню отнести.
Заявил, что не для моих слабых ручек эти тяжести. Еще и улыбнулся так, что я не смогла сопротивляться его обаянию.
Однако приятно его такое отношение ко мне. Он все больше и больше мне нравится как человек. И собеседник хороший. Болтает без остановки во время готовки. Даже не заметила, как время прошло.
Пока я делала салат по его наставлениям, Морозов готовил рыбу сам.
Невольно сравнивала его и Кирилла. Мы готовили вместе иногда, но это было что-то в стиле: «Подай мне соль! Перец! Почисти лимон! Выдави мне лимон!». Глеб же все делал сам. И хоть это его кухня, и, естественно, он вел себя как хозяин, но ощущалось это иначе.
Я словно бы на кулинарном шоу побывала, где я гость программы. Мне самой хотелось ему все подавать. Только он не просил. Но со мной советовался.
— На Новый год какие планы? — спрашивает он меня, заправляя салат соусом, который мы полчаса на огне готовили. — Какой салат любишь в этот праздник?
— Чего?
— Какой салат тебе приготовить на Новый год? Моя мама готовит по одному любимому салату каждого члена семьи или гостя. Поэтому какой твой любимый салат? Я должен сказать маме, чтобы она заранее купила продукты, — так спокойно и естественно это говорит, словно вопрос моего присутствия около него в этот день не обсуждается. — И не надо мне про листья! Назови такой, где много майонеза и вредностей. В праздники можно!
— Оливье? — бросаю первое, что в голову приходит.
— Банально, — хмыкает он. — Но я тоже его люблю! Скажу маме, чтобы его приготовила побольше.
— Глеб, я не буду справлять Новый год с твоей семьей, — решительно заявляю. — Я планирую уехать к родителям!
Как-нибудь признаюсь папе во всем. Напьюсь успокоительного чая и буду смиренно выслушивать все его нотации и речи. Может быть, тот, кого он мне выбрал в мужья, не так уж и плох? Вдруг он моя судьба?
— Почему? — не понимает он, что я не хочу ему мешать. — Я лично не
