же себя одернула - нельзя. Он не поверит. Да и не нужна я ему больше. Теперь он не обязан мне помогать.
Меня затягивало в вакуум. Я одна, абсолютно одна, и это так страшно.
Нужен хоть кто-то рядом. Провела по экрану.
– Таня? Таня, ты можешь приехать?
– Конечно! Что случилось? Тебе плохо? Кровотечение? Скорую вызвать? Юля, не молчи!
– Приезжай, Таня… Пожалуйста.
Через час Таня кутала меня в теплый плед, безошибочно достав его с нижней полки шкафа. Отпаивала крепким сладким чаем с лимоном. Зубы дробно стучали о край чашки, и я старалась обхватить ее губами. Получалось неважно.
Кое-как выдавливая из себя слова, я с паузами рассказала, что Рома меня бросил.
Таня крепко обняла меня за плечи. Я почувствовала ее теплое дыхание на щеке.
– Юлька, Юлька… Бедная ты моя. Ты его любишь?
– К-конечно, - выдохнула я, колотясь от озноба.
Ни чай, ни плед не помогли согреться.
– Люблю…
Танька обняла меня еще крепче и неожиданно заплакала.
Глава 10
Глава 10
Таня
Просидев у Юльки два часа, я засобиралась домой. Юлька мне своими страданиями надоела. Поехала к ней, потому что интересно было посмотреть, что с ней сейчас происходит. Оценить, так сказать, обстановку изнутри. Рома свое обещание уйти из дома выполнил, но мне нужны были гарантии, что Юля не начнет его возвращать. А для этого нужно было послушать, что она говорит и как собирается жить дальше.
Я должна была обезопасить себя и ребенка. Женщина, у которой рушится семья способна, на многое. Даже такая тихушница, как Юля. Больше всего я боялась, что она начнет давить на жалость. Вызывать к себе Рому, притворяясь, что ей плохо. Шантажировать Катькой. Переживала, что она его не отпустит и так и будет маячить всё время рядом.
Но, кажется, всё в порядке. Эта амеба, как не замечала никого, кроме себя, так и продолжает упиваться своими страданиями. О дочери бы подумала, что ли? Нет. Только и слышно: я, у меня, мне…
Понятно, почему Катя так тянется ко мне. Юлька как кислый лимон. Скучная. И считает, что все должны жить по ее правилам.
Нет уж, дорогуша, - усмехнулась я, усаживаясь за руль, - теперь ты вышла из игры.
Потянулась, чтобы положить сумку на сиденье, показалось, что от меня пахнуло мандарином. Я поморщилась – Юлькин запах. Я им провоняла, пока она прижималась к моему плечу.
Странно. Она ведь даже не плакала. Я думала, она убиваться будет, выть, а она, как каменная. Хотя стресс действует на всех по-разному. А может, это гормоны. У нее же теперь всё нарушено. Вот я, например, от гормонов сентиментальная стала.
Юлька так жалостливо сегодня рассказывала свою историю, что у меня защипало в носу, и я заревела. Как будто индийский фильм посмотрела.
Так и сидели рядом. Черствая, как сухарь жена и ревущая любовница.
Любовница – противное слово. Я любимая. И скоро стану законной супругой.
Никто не виноват, что так случилось. Все вопросы Юля должна задавать своему мужу. Или себе. Давно доказано, что если мужчина чувствует себя в семье нужным, если его питают любовью, налево он не пойдет. Мужчины слишком ленивы, чтобы менять свой ареал обитания.
Рома оказался легкой добычей.
Больше полутора лет я смотрела, как Юля потребительски пользуется мужчиной. Ведет себя так, будто ей по праву положено быть с ним рядом. Так, словно не разведенка с прицепом ему досталась, а королева в изгнании.
Огромная квартира, работа, не бей лежачего, успешный муж, который превратился в пустое место. Ведь на пьедестале была только Юля со своими проблемами. Все остальные – это обслуга.
Даже я. Отвези, привези, забери, дождь ли, снег ли, устала или нет. Ну да, правильно. Я же сильная. Я энергичная. Я могу девчонкам выбить хороший спортзал для тренировок или раздевалку.
А у Юли лапки. Она только на такси иногда девочек возила, потому что, видите ли, за руль боится. Ругаться она не умеет. Решить, что подарить тренеру, тоже не в состоянии. Договориться о конверте для судей – боже упаси! Конечно, она же из других кругов. Она преподаватель. Высшая каста.
Это мне всё по плечу. Я ведь всего лишь хозяйка небольшого магазина косметики. Высшего образования не получила. Потому что университеты мне преподавала жизнь. Не было у меня возможности учиться. Надо было устраиваться, дочь растить.
Я и устраивалась. Крутилась, вертелась, строила по кирпичику. Юлька может спокойно на попе сидеть. У нее два раза в месяц зарплата капнет. Даже если она делать ничего не будет. Интересно, она когда-нибудь думала, сколько лет она бы зарабатывала на свою огромную квартиру, если бы не Ромка? А я только-только с ипотекой рассчиталась. Десять лет, как с куста! Банк не сильно интересовало, где я возьму деньги на очередной платеж.
У Юльки тыл был всегда прикрыт, поэтому и беспокоиться не о чем. Только о себе. Муж всем обеспечит, подруга о Кате позаботиться, а ей можно носиться со своей болячкой, как курица с яйцом. Как будто она единственная такая. Тысячи женщин болеют, лечатся, никто себя мученицей великой не выставляет.
Раздражение, кипящее внутри, давно перешло грани допустимого. Я повернула ключ зажигания и поехала домой.
– Любимая, - раздался голос в гарнитуре. – Ты где?
– Домой еду, - взглянув в зеркала, я перестроилась в правый ряд.
– Мне приехать к тебе?
– Нет. Катя сегодня у нас ночует. И завтра я везу их на зачет по акробатике.
– Я понял.
В голосе досада. Или мне показалось? Не доволен, что о дочери опять забочусь я, а не Юля? Дурачок… Для тебя же стараюсь. Катя не будет устраивать драмы при разводе. Потому что ей у нас хорошо. Она и сама каждый раз вздыхает, что ей не хочется уходить.
– Давай я отвезу. Тебе нужно себя поберечь…
– Ой, перестань, - я скривилась.
Ведет себя, будто я неженка-Юля.
– Беременность не болезнь. Всё нормально.
В животе невесомо шевельнул хвостиком малышок. Моя горошинка. Мой китенок. Волна нежности залила с ног до головы. Всё-таки осознанное материнство – это совсем другое. С Лерой у меня таких эмоций не было. Потому что от амебы родила. А этот малыш зачат в страсти.
Когда я сообщила Ромке о беременности, он побледнел. Неужели испугался? – подумалось мне. Но уже в следующую минуту Рома сграбастал меня в охапку, приподнял и закружил прямо в
