– Возможно, вначале это было правдой. Но больше нет. Действия имеют последствия, муж. Пришло время тебе столкнуться со своими.
Я вырываю подбородок из его хватки и поворачиваюсь, чтобы лечь обратно в кровать, повернувшись к нему спиной. Я чувствую, как от него исходят волны неуверенности. Он не уверен, что это просто очередная наша игра, или что я действительно серьезно отношусь к своей угрозе.
Я имею в виду каждое слово.
Через несколько минут он скользит рядом со мной, его руки обхватывают мою талию, его дыхание слышно мне на ухо.
– Ты моя, Acushla - дорогая. Ты просто запуталась. Ты не знаешь, что говоришь.
Я наклоняю шею так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним.
– Нет, Тирнан. Это ты запутался. Если ты будешь бороться со мной в этом, ты потеряешь меня. Ты этого хочешь?
– Я не хочу, ― процедил он, стиснув зубы. – Я имел в виду то, что сказал, когда говорил, что сделаю тебя счастливой и дам тебе все, чего желает твое сердце.
– Мое сердце желает Шэй и Колина. Пока ты не отдашь их мне, счастья не будет. Ни для кого из нас.
– Ты ошибаешься. И я докажу тебе это, ― угрожает он, покусывая мочку моего уха, а затем впиваясь зубами в мое голое плечо.
Он слегка приподнимает мою ногу, чтобы погрузить в меня свой член. Одной рукой он обхватывает мое горло и душит меня, а другой рукой начинает играть с моим клитором. Его руки не щадят меня, в то время как его член трахает меня все медленнее, которому мое тело бессильно сопротивляться. Он знает все его секреты и заставляет ее танцевать под мелодию, созданную им самим. Когда он выжимает из меня очередной оргазм, он кончает в меня еще раз, думая, что доказал свою точку зрения.
Я прижимаю ладонь к его щеке и смотрю на него, пот покрывает его лоб.
– Все, что ты получишь, это вот это, муж. Ты можешь получить мое тело, но пока ты лишаешь меня того, чего я хочу, ты никогда не получишь мое сердце. Выбор за тобой.
Глава двадцать три
Тирнан
Я снова стал надзирателем своей жены.
В течение последнего месяца я прятал ее в нашей квартире, не желая, чтобы она хоть на шаг выходила за ее пределы. Страх потерять ее сводит меня с ума, но с каждым днем я чувствую, что моя одержимость постепенно выводит ее из-под моего контроля.
На войне я всегда знал, что делать, чего от меня ждут. Но привязать Розу к себе - это битва, в которой я не уверен, что смогу победить. Я готов разрушить свою империю, сжечь все дотла, если бы думал, что это будет ключом к разгадке ее сердца. Однажды я попробовал его сладость, но ничто из того, что я делаю, не дает мне доступа к нему снова.
Как и было обещано, она впустила меня в свое тело, но никогда в свое сердце, и это сводит меня с ума. Я вытрахиваю из нее непокорность на каждом шагу. Трахаю ее семь или восемь раз в день, если нужно. Я даже прибегал к тому, чтобы будить ее посреди ночи, только чтобы она скакала на моем члене до тех пор, пока не промелькнет проблеск той женщины, которая признавалась мне в любви. Я живу ради тех нескольких секунд, когда она действительно моя, но как только она исчезает и растворяется в воздухе, моя печаль умножается в десять раз.
Ее безупречные лепестки увядают прямо на моих глазах, а моя любовь - это холодная зима, которая медленно убивает ее.
Если все это меня не устраивало, то мой брат, который каждый день приходит в мой офис, пристает ко мне и требует встречи с женой, тоже не делает мне ничего хорошего. Единственный, кто не вышел и не потребовал от меня встречи, это Колин. Нет. Он поступил гораздо хуже. После первых нескольких недель, когда я прекратил всякий доступ к ней, Колин потребовал покинуть Бостон и вернуться в Ирландию. В отличие от моего вспыльчивого брата, он понимал, почему я больше не хочу, чтобы они были рядом с ней. Что я хотел свою розу только для себя и отказывался делиться ею. После того как я отклонил его просьбу об отъезде, каждый раз, когда он смотрит на меня сейчас, я вижу, как внутри него начинает нарастать обида. Скоро он забудет, что мы родственники, забудет о своей верности мне и станет моим врагом - и все это во имя любви.
И, черт возьми, он действительно любит ее.
Даже мой брат-блудник попал под ее чары.
Эта женщина околдовала нас всех.
Вопрос в том, люблю ли я ее так же, как они - безусловно и бескорыстно?
Часть меня кричит, чтобы я подчинился и дал ей все, что она хочет, но собственническая часть меня, та, где моя одержимость ею полностью развратила меня, эгоистично хочет, чтобы она принадлежала только мне. Я чувствую, как моя решимость ослабевает с каждым прошедшим днем, а затем порицаю себя за слабость.
– Есть почта для меня, Джермен? ― спрашиваю я швейцара, проходя через парадные двери «Авалона» после целого дня управления империей, которая больше не волнует меня так, как раньше.
Когда я был частью уличной грязи, используя пистолет и клинок, чтобы вселять страх в сердца людей, это имело свою привлекательность. Теперь, когда я вынужден править Бостоном с высоты своей башни, где мои дни заполнены заседаниями совета директоров, подлыми политиками и грязными копами,
