– Да, муж.
Я беру ее за лицо и смотрю в ее большие карие глаза, печаль и радость смешались воедино.
– Я думал, ты этого хочешь, ― смущенно произношу я.
– Это было. Так и есть. ― Она качает головой. – Создать семью с тобой - это воплощение мечты, но я не могу притворяться, что чего-то не хватает.
– Блядь, Acushla - дорогая! Только не это дерьмо снова! ― кричу я, а потом ненавижу себя, когда она отшатывается от меня. – Мне жаль. Прости меня. Просто я думал, что, когда наступит этот день, мы будем счастливы. Ты будешь счастлива.
– И я, ― мягко говорит она. – Но я чувствую, что меня обманули, лишив счастья, которое я могла бы испытать сегодня. И это из-за тебя. Твоя гордость и эго убивают нас. Убивают жизнь, которую мы могли бы иметь. Этот ребенок мог быть окружен чистой любовью, а теперь он будет знать только обиду.
– Ты обижаешься на меня? ― спрашиваю я, обиженный, как будто она только что ударила меня по лицу.
– Пока нет. Но я буду. ― Она опускает голову в печали.
– Я не могу жить в мире, где ты обижаешься на меня, Acushla - дорогая. Я сначала умру, прежде чем позволю этому случиться.
– Тогда изменись. Покорись мне, мой король. Покажи мне, что ты можешь преклонить колени у моих ног, как я делала это для тебя с момента нашей встречи. Дай мне то, что я хочу, будущее, которое должно быть нашим, и я обещаю, что ты не пожалеешь о своем решении. Мое будущее, ― восклицает она, прижимая мою ладонь к своему животу, ― наше будущее счастье в твоих руках. Все, что тебе нужно сделать, это взять его.
Я смотрю в ее водянистую бездну, наблюдая торжественную правду, запечатленную в ее глазах, и впервые осознаю, что подчинение - единственный способ сохранить ее - сохранить их обоих.
Это правда, что я ей сказал. Я лучше умру, чем она будет ненавидеть меня, обижаться на меня в любом случае. Это также правда, что я дал ей не одну причину относиться ко мне с такой враждебностью. Но она ни разу не подала признаков того, что есть хоть какой-то шанс, чтобы она отказалась от меня. Только когда я отказался отдать ей Колина и Шэй, ее сердце стало превращаться в камень. Если есть хоть какой-то шанс, что я могу спасти наш брак, спасти нас, то есть только один путь, по которому я могу пойти. Я не позволю своему ребенку родиться в доме без любви. Я отказываюсь красть его счастье. Я слишком хорошо знаю, что может сделать с человеком грустная, безнадежная жизнь. Я не буду причиной страданий тех, кого я больше всего люблю.
С новой решимостью я держу руку на ее животе и встаю на колени, склонив голову в знак капитуляции.
– Tá mo chroí istigh iona - Мое сердце в тебе, ― признаюсь я шепотом. – Я знаю, что сбился с пути, любимая, но я обещаю тебе, что с этого момента я сделаю своей миссией соблюдение наших брачных обетов и буду любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Если поделиться тобой - это то, как ты расцветешь и откроешь мне свое сердце, то я так и сделаю. Мое сердце живет в тебе, Acushla - дорогая, и всегда будет жить.
Она медленно сползает с кухонного острова и поднимает мой подбородок, чтобы я посмотрел на нее.
– Встань, любовь моя. Мой король. Мой Аид, ― тихо поет она, ее глаза сияют любовью. – Единственный раз, когда я получаю удовольствие, видя тебя на коленях, это когда твоя голова находится между моих бедер. Встань, Тирнан.
Я целую ее живот и поднимаюсь на ноги, обхватывая ее лицо ладонями.
– Я люблю тебя, жена. Ты знаешь это, не так ли?
Она целует внутреннюю сторону моего запястья, а затем растворяется в моей ласке.
– Теперь люблю. Я люблю тебя, Тирнан. Всем сердцем.
Я прижимаю свой висок к ее виску и вдыхаю ее запах.
– Я не могу поверить, что мы станем родителями.
– Верь в это, любовь моя. Это первый из многих.
– Неужели? ― поддразниваю я, целуя уголок ее губ. – Тогда, наверное, хорошо, что у меня есть Шэй и Кол, чтобы помочь мне.
Искренняя улыбка на ее губах и полная преданность, мерцающая в ее глазах, наполняют мое холодное сердце светом, согревая меня изнутри. Если бы у меня была лишь крупица ее любви, то это показало бы мне, каким дураком я был бы, если бы не довольствовался этим.
– Что я тебе скажу? После того, как доктор убедится, что с тобой и ребенком все в порядке, и даст тебе что-нибудь, чтобы облегчить тошноту, как насчет того, чтобы пойти к моим родителям и рассказать им хорошие новости? Шэй будет в восторге от того, как я буду унижаться, и я подозреваю, что Колин тоже.
– Я не против, чтобы ты немного попотел, муж, ― дразнит она, потираясь своим носом о мой.
– Да, думаю, что нет. Но запомни этот день, жена. Сомневаюсь, что я когда-нибудь еще буду так унижаться, как сейчас.
– Это мы еще посмотрим. Не думай, что ты освободился от ответственности за тот ад, через который ты заставил нас пройти в этом месяце, муж. Я ожидаю много унижений в ближайшем будущем.
– Если это то,
