меня.
— Здрасьте, — махнула я ей палкой колбасы.
— Матвей! — её глаза расширились, а рот распахнулся. — У тебя есть дочь?
— Я его бабушка, — ответила я лениво и ушла на кухню, чтобы, закапав в нос капли от насморка, насладиться бутербродом с колбасой.
Я слышала, как дамочка возмущалась и как Матвей пытался её успокоить.
Они не кричали, но общались громким шепотом.
Пару раз из уст дамочки я услышала, что я какая-то сука, и она не понимает, что я забыла в квартире у Рамзина, да ещё в его одежде.
Мда, неудобно получилось.
Хотя, он мог бы и предупредить свою девушку, кто я и что делаю в его квартире. Если для него было важно поставить её в известность. И если он этого не сделал сам, то мне сейчас идти и оправдываться перед ней не имеет смысла. Пусть сам разбирается.
Наконец, они затихли. Кажется, до моего уха даже донеслись звуки мерзких влажных поцелуйчиков.
К счастью, нам с Кокосом было не до этого, мы ели колбасу.
Но вдруг Рамзин, уже без футболки и со следами красной помады на половину лица, заглянул в кухню.
— Слушай, покемон, посидишь тут часок?
— В смысле?
— Тебе сколько лет?
— Девятнадцать. И что?
— Должна уже соображать, что, — он многозначительно на меня посмотрел и воровато обернулся на секунду. — Короче, хотя бы час не отсвечивай.
— Да, конечно, — фыркнула я в корне несогласно.
Но Рамзин этого, похоже, не понял и довольный ушёл в свою комнату.
— Ну уж нет.
Пришлось отложить бутерброд и сладкий горячий чай в сторону.
Я решительно протопала до его комнаты, стукнула один раз в дверь и сразу её открыла, наткнувшись на то, как рыжая дамочка со смазанной помадой пытается ворваться в ширинку джинсов Рамзина.
— Стоять! — гаркнула я, заставив ту резко замереть и поднять на меня взгляд. — Пока я здесь, никто в этой квартире сосать не будет! — и, убивая конфликт, который, судя по выражению их лиц, они собирались учинить, я обратилась к рыжей. — Чай будешь? С мёдом. Его можно с ложки пососать, если тебе так принципиально что-то здесь пососать.
Глава 10. Людмила
Когда моей сестре было три года, она, как и большинство детей этого возраста, не выговаривала букву «р». Поэтому вместо куклы Барби у неё была кукла Бабля.
А сейчас, глядя на гостью Рамзина, я понимаю, что не ту куклу называли Бабля.
Она сняла короткую шубку винного цвета, но оставила высокие сапоги на шпильке. Видимо, для того, чтобы быстрее отсюда свалить.
Колготки на неё были не просто в сеточку, а ещё с каким-то узором. Прикольно. Мне даже понравились её колготки. К сожалению, так красиво они смотрятся только на её длинных ногах. Мои ноги в таких колготках будут выглядеть так, будто кто-то напихал в чулки лук.
Кожаная короткая юбка слегка скрипнула, когда дамочка села на стул напротив, а ядовито красный лонгслив на ней открывал плечи и вот-вот откроет ещё и грудь.
Кофточки по размеру, видимо, не нашлось.
Хотя, судя по тому, как ярко она зашла в квартиру Рамзину, она и не ждала, что кто-то будет разглядывать её в одетом виде.
— Тебе сколько ложек мёда? — поинтересовалась я, изображая гостеприимную хозяйку. Отошла к шкафчику, из которого достала кружку.
— Одну, — чуть подумав, ответила дамочка.
— Одну, — повторила я тихо и стала наливать ей чай.
В эту секунду ко мне вплотную вдруг подошёл Рамзин и, изображая, что он тоже наливает чай, почти в самое ухо прошипел.
— Реально? Чай?!
— Сама в шоке, что она согласилась? — шептала и я. — Я надеялась, что она обидится и уйдёт сосать снеговику в твоём дворе.
— Я ей сказал, что ты моя двоюродная сестра. Держи легенду.
— Постараюсь.
— И всё, что она не дососёт сегодня, потом дососёшь ты.
— Фу, Рамзин! Ты же только что меня родственницей назвал!
— Я убью тебя, — выдохнул он безнадежно.
— А я тебя, — улыбнулась я мило, отыгрывая сцену перед дамочкой. — Братишка мой любимый.
Дамочка тоже улыбнулась. Похоже, поверила в легенду.
Мы с Рамзиным сели за стол, я поставила перед дамочкой чай, а сама взялась нарезать колбасу и хлеб.
Рамзин забрал у меня нож и продолжил делать нарезку самостоятельно.
— Матвей не рассказывал, что у него есть сестра, — дамочка, в очередной раз поправив сползающий с сисек лонг, укоризненно посмотрела на Рамзина.
— Он у нас скромный сюсик, — заверила я дамочку, взяв с разделочной доски и откусив кружок колбасы.
Божественно!
— А я ещё ворвалась так… Неудобно получилось, — она виновато улыбнулась, чуть опустив взгляд, а мне стало совестно, что я на неё так накинулась.
Такая хорошенькая. Хоть отпускай её досасывать, ей-богу.
— В принципе, я могла бы погулять, — аки невинный цветочек я посмотрела на Рамзина.
— Ты болеешь, — холодно отрезал он, а в глазах его читалось: «хорошая попытка, но нихрена подобного». — Мы попьём чай и поедем к Алине.
— И я? — удивленно вскинула я брови.
— Ты там нам нужна не будешь.
— Жаль, — вздохнула я театрально. — Придётся сидеть дома. Одной. Одиноко. Болеть. Температура ещё… Я темноты боюсь.
— Хорош! — гаркнул Рамзин, понимая и видя, чего я добиваюсь.
— Давай отложим, Матюш, — именно этого я и добивалась. — До послезавтра.
— Давай, — согласилась я. — Посидишь с нами? Телек посмотрим.
— Я, наверное, уже пойду.
— Останься, — я просила искренно. Мне нужен хоть один живой человек, способный поддержать нормальный разговор, а не эта двухметровая дубина.
— Мне уже пора. Завтра на работу.
— Ну, ладно, — вздохнула я горько и случайно выронила кусок колбасы.
Рамзин его тут же поднял и сунул мне обратно в руку.
— Он же пол упал.
— И что? — повёл он бровью. — Каждая соринка — это витаминка. Ешь.
— Не буду я есть с твоего пола, — воспротивилась я. — У кота, я извиняюсь за подробности, подробности чище, чем пол в твоей квартире.
— Так помой, как тебе надо, — хмыкнул Рамзин.
— И помою.
— И помой. Забились? — он протянул мне правую руку для пожатия.
— Забились! — ответила я и вложила в его ладонь свои пальцы.
— Алин, разбей.
Нехотя, Алина ударила по нашим сцепленным рукам ребром ладони.
— Прям сейчас и помоешь. А я Алину пока домой увезу.
— И оставишь меня одну? — хныкнула я притворно.
— Матюш, я на такси. Уже заказала, — она подняла над столом телефон, который, оказывается, всё это время был у неё на коленке.
Я дошла с Матвеем и Алиной до прихожей, молча наблюдала за тем, как Рамзин помог надеть ей шубку и, неодобрительно глянув на меня, вышел с ней за дверь, где они, точно
