Так и осталась сидеть на кухне с кружкой чая и с Кокосом.
Выключила свет, чтобы не привлекать внимание навязанного мне соседа, придвинула стул к окну и, используя подоконник в качестве стола, просидела так до утра. Гладила кота, смотрела на огни ночного города, гирлянды в окнах и боялась вновь уснуть.
Когда утром у Рамзина зазвонил будильник, я быстро вернула стул под стол, где он и должен был быть. Поставила кружку у раковины и, прихватив Кокоса, убежала с ним в зал, где быстро забралась под плед и сделала вид, что сплю.
Я слышала, как Рамзин вышел из комнаты. Слышала, как он остановился и, похоже, прислушался к звукам внутри квартиры. Видимо, пытался вычислить, сплю я или опять сижу на каком-нибудь дереве. А затем закрылся в туалете. Да долго так там просидел. Я даже устала симулировать, что сплю.
Пришлось выбираться из-под пледа и отпустить кота, который тут же побежал сторожить хозяина под дверью.
А я вернулась на кухню, где включила свет, наполнила чайник и поставила его кипятиться.
Проверила все ящики и даже холодильник на предмет хоть какого-то лекарства от насморка и больного горла. Не нашла ничего. Либо этот лось не болеет вообще, либо у него закончилось, когда он болел последний раз.
Пришлось вновь наливать чай с мёдом и надеяться на то, что мёд вылечит меня от всего.
С кружкой чая в руках я села за стол и, честно, ждала, когда Рамзин закончит все свои дела и свалит на работу. Мне очень хотелось спать. Но спать при нём, чтобы он вновь поймал меня в уязвимом состоянии и понял, насколько я напугана, мне не хотелось. Не могу я расслабиться и довериться человеку, которому не доверяю. Не умею я так просто верить чьим-то словам. Мне нужно время для того, чтобы к нему привыкнуть. Рамзину, кстати, тоже нужно время, чтобы привыкнуть ко мне.
Видно, что общение со мной ему даётся тяжело и он, так же, как и я, не рад нашему вынужденному соседству.
Наконец, он вышел из туалета. Сразу после звуков слива, освежителя воздуха и шума воды.
Зашёл на кухню и хмуро посмотрел на меня всё ещё чуть помятым ото сна лицом.
— А завтрак чё не приготовила? — поинтересовался он хрипло и прошёл к холодильнику, в который долго смотрел.
— Я не нанималась тебе готовить.
Моя мама уже бы спросила, какое кино там показывают.
Но я не рисковала задавать вопросы человеку в боксерах. Нравится — пусть смотрит.
Он вынул из холодильника пакет молока, а по дальнейшим его действиям я поняла, что он собирается готовить кашу. Овсяную.
Мои брови чуть поползли вверх от удивления, но я не стала ничего ему говорить. Да и сам Рамзин вёл себя так, будто он один на этой кухне. Покормил кота, параллельно завидуя тому, что тот ест с утра кролика под буржуйским соусом, а сам он довольствуется овсянкой.
Чесал ягодицу, наливая себе кофе, и громко зевал, помешивая кашу, которая быстро сварилась.
Кашу он приготовил только себе. Мне он даже не предложил. Я бы всё равно отказалась, но всё равно он хамло невоспитанное и жлоб. А я ему ещё чай вчера налила и сама принесла…
Допив чай, я помыла кружку и ложечку. Решила сходить в туалет и на входе в оный перехотела. Не помог даже освежитель воздуха.
Так с зажатым носом меня застукал Рамзин, который шёл в свою комнату.
— Ты там тоже не цветы высаживаешь, покемон, — хмыкнул он, проходя мимо.
— Но и настолько вонючее удобрение я тоже не делаю.
Мы разошлись по комнатам. Рамзин собрался на работу и, когда я уже молилась о том, чтобы он поскорее свалил, а я смогла поспать, он вдруг вошёл в зал с листом бумаги и ручкой в руке. отдал их мне.
— Завещание написать? — спросила я. — У меня ничего нет.
— Напиши список лекарств и продуктов, которые нужно купить, — бросил он небрежно, размазывая по подбородку и щекам лосьон после бритья.
— Почему именно я? Это твоя квартира. Сам пиши, — я протянула ему листок и ручку.
Он даже бровью не повел.
— У вас, у баб, в крови, что должно быть дома. Напиши список, я после работы куплю.
— Сексист, — цокнула я, но список набросала. Главными в нём были, конечно же, лекарства.
— Вечером набросаем список правил, по которым будет жить, пока ты у меня. Чтобы дальнейшее наше сожительство обошлось без перца в трусах.
— Я смотрю, ты фанат списков.
— Я фанат того, чтобы мне не ебали мозги хотя бы дома.
— Я твои мозги и не… это самое.
— Ты зашла с другой стороны. Неизвестно, что хуже, — он забрал список, пробежался по нему взглядом и, коротки кивнув, заключил. — Вечером куплю.
Он ушёл, я смогла поспать, пережив сама с собой ужасный сон, а вечером Рамзин реально вернулся домой с пакетами, в которых всё было куплено по списку.
Пока я радовалась лекарствам новой палке вареной колбасы, в квартиру пришла девушка: рыжая, стройная, высокая, ноги длиной примерно как вся я.
И Рамзин оказался очень ей рад…
Он впустил её в квартиру, улыбаясь как сытый кот, который не только поел, но ещё и яйца вылизать успел.
Она почти сразу повисла на его шее и засосала в губы, как пылесос. Забралась руками под футболку и, кажется, пыталась её с него снять.
Меня, всё это время стоящую с палкой колбасы в руках, никто не замечал.
— Алин, погоди минутку, — оказывается, Рамзин умеет говорить нежным голосом, а не только командным.
— Но я соскучилась, Матюша, — она притворно захныкала и вновь присосалась к его лицу.
— Алин, — Рамзин отнял её руки с длиннющими ногтями от своей шеи и установил между ними дистанцию.
— Ну, Мотя!
Рыжая всё пыталась дотянуться до него губами.
Интересно, что она так настойчиво пытается из него высосать? Вчерашнее молоко или сметану?
Не к тому месту присасывается…
И тут, словно услышав мои мысли, она игриво протянула:
— А! Я поняла! Ты хочешь сразу… — игриво и неожиданно для всех собравшихся встала на колени и потянулась к ширинке на его джинсах.
Офигел даже кот.
— Алина, твою мать! — рыкнул Рамзин отрезвляюще и как куклу дёрнул её вверх, поставив на ноги. Мало того, что у неё и так ноги длиннющие, так она ещё и на шпильках! — Я не один!
И тут девушка пришла в себя. Не сразу, конечно, но из её глаз исчезла похотливая поволока. Она моргнула, будто только что проснулась, и нашла взглядом
