выбросить этот перец, потому что он был слабый и не жёг, как надо. Никогда бы не подумал, что он жжёт как надо, там, где не надо.
Малая уже спала. Свернулась калачиком на диване, укутавшись в плед, и сладко себе спала, прижатая Кокосом.
Трусы мои она реально постирала и развесила на сушилке, которую поставила в моей комнате у батареи.
Извинения почти приняты.
На кухне был готов ужин, который я бросил, не закончив, так как убежал в ванную тушить жопу.
После случившегося есть не хотелось. Но я попробовал гречку, что она доварила и мясо, что я не дожарил.
Пока пробовал наелся.
Завершить день решил стаканом холодной воды. Поднёс его ко рту и, крупно вздрогнув, ударил себе по зубам.
Не ожидал услышать в своей квартире женский крик, просящий о помощи сквозь слёзы.
Едва не теряя полотенце, повязанное на бёдрах, побежал в зал…
В полумраке зала первым увидел Кокоса, сидящего на спинке дивана, и тоже непонимающего, что происходит. Он смотрел то на меня, то на извивающуюся и стонущую на диване девчонку.
Стонала она явно не от удовольствия. И это реально пугало. Потому что в моей квартире, если девушка стонет, то только от того, что ей космически хорошо, а я галактически великолепен.
Включил свет и подошёл к дивану. Несколько долгих секунд стоял истуканом, не зная, как подобраться к дрожащей девчонке.
Она сжимала в кулаках плед. На её лице застыла маска страдания и страха, а из закрытых глаз выступали слёзы.
— Эй, покемон. Не балуйся, — я мягко коснулся её плеча кончиками пальцев.
Реакции не последовало.
— Не надо… Нет… — едва слышно шептала она, будто задыхаясь. Сучила ногами под пледом и мотала головой из стороны в сторону.
Ей явно снился кошмар. А я ни разу с таким не сталкивался и не знаю, как нужно действовать в такой ситуации, чтобы, разбудив, не напугать её ещё сильнее.
— Людмила, — теперь я обхватил её тонкие дрожащие плечи и через свою толстовку, что была на ней, почувствовал, какая она горячая.
Чёрт! Она же простыла. Может, это что-то типа агонии?
— Просыпайся, твою мать! Мне в квартире жмурик не нужен.
Едва я договорил, как девчонка распахнула заплаканные глаза. Вскрикнула и, пнув меня ногой прямо в грудак, отпрянула и вжалась в угол дивана, где, тяжело дыша, со страхом осматривалась вокруг и пыталась понять, где она сейчас находится.
Пнула она не больно. Но было обидно. Прошли только сутки, а этот гном-абьюзер будто уже пару раз танком по мне прошлась, а в конце подожгла жопу и фитиль с двумя бомбами.
Как загнанный в угол зверек, она дрожала и осматривалась. А я, потирая ушибленную грудь, ждал, когда её мозг включиться окончательно и она начнёт хоть что-то соображать.
Понять, где она находится, она смогла только тогда, когда посмотрела на Кокоса.
Меня, стоящего посреди зала в одном полотенце, прикрывающем горящие чресла, она вообще будто не замечала.
— Что это было? — поинтересовался я, увидев, что она заметно успокоилась и даже начала гладить кота, что забрался к ней на колени. — Кошмар приснился? Из-за того, что ты видела?
Девчонка подняла на меня красные заплаканные глаза, вытерла сопли рукавом моей толстовки — спасибо, мля! — и, напустив на лицо маску безразличия и отрешенности, прогнусавила в заложенный нос:
— Кошмар, — согласно кивнула она, наглаживая кота. — Приснилось, что перец оказался недостаточно острым.
— Иди ты, короче… — бросил я нервно и махнул на неё рукой. Ушёл в свою комнату, где, сбросив с себя полотенце, завалился на постель всё ещё чуть подгорающим фитилём кверху.
Планировал вырубиться, чтобы проспать оставшиеся болевые ощущения и проснутся уже полностью здоровым, но не смог — слышал, как по квартире ходила покемон.
Она шепталась с котом, включала мой чайник, хлопала дверью моего холодильника и раздражающе громко размешивала сахар в кружке.
Пока она всё это делала, я в очередной раз убедился, что никогда не смогу жить с кем-то, да ещё годами. Ни за что. Единственный шум, который я согласен терпеть в своей квартире — это звук того, как Кокос копает в лотке наполнитель и высыпает часть его на кафель. Всё!
Терпеть в своем доме целого человека, который может шляться по квартире, когда ему вздумается, — это уже перебор.
Я смотрел в темный потолок и ждал, когда она там заглохнет и уснёт. Но вместо этого она притопала к моей двери и тихо постучала.
— Чего тебе? — бросил я устало, когда после стука дверь не открылась, а сама Людка ничего не сказала.
— Чай с мёдом будешь? — приглушенное в нос.
— Не буду.
— Я тебе уже налила. Забирай.
Я вздохнул. Накинул на причинное место угол одеяла и крикнул:
— Зайди в комнату и поставь на тумбочку. Потом попью.
— У меня в обеих руках кружки с горячим чаем. Я не смогу открыть дверь.
Я молча закатил глаза.
— Тогда унеси на кухню. Потом приду и попью.
— Я что, несла тебе чай с кухни, чтобы его обратно унести на кухню?
В темноте комнаты я тихо притворно захныкал, желая о том, что утром с дерева эту Чебурашку.
Но всё встал с постели, намотал на бедра полотенце и, подойдя к двери, открыл её.
Внутренне чуть-чуть ожидал подвоха и нового испытания для своей задницы.
Но малая реально стояла за дверью просто с двумя кружками чая.
Выглядела она в моей одежде, конечно, забавно. Будто я оставил на долгое время на полу свои шмотки, и в них пророс этот боевой гном с взлохмаченной головой и натертым докрасна носом.
— А в чай что добавила? Яд? — поинтересовался я, не спеша принимать протянутую мне кружку.
— Хотела. Но нашла только мёд, — она слегка улыбнулась уголками губ. — В твоей аптечке ничего нет.
Впервые в жизни порадовался тому, что у меня в аптечке есть только бальзам «Звёздочка», старый пластырь, который липнет только сам к себе, и какая-то мазь, название которой уже давно стёрлось с тюбика.
— Давай свой чай, — нехотя принял кружку. Но не ту, что она мне протягивала, а другую. И немного отпил. — Подмазываешься?
— Нафиг ты мне нужен? — фыркнула малая и, отпила немного своего чая. Повернулась на месте и пошла в сторону кухни, где горел свет. — Кстати, слабит мягко, не прерывая сна, — крикнула она, когда я, отпивая сладкий чай, закрывал дверь комнаты.
— Старый прикол, — парировал. Голос звучал уверено, а вот внутри…
— Спокойной ночи… на жидком стуле.
Глава 9. Людмила
После случившегося кошмара я не смогла уснуть.
