Антагонизм - Натали Ният

А ещё через некоторое время, тоже в центре, открылся крытый рынок. Там каждый желающий мог арендовать место для торговли, прилавок, одно место или несколько, и торговать продуктами. Постепенно он наполнился разными предпринимателями, вернее, предприниматели разобрали эту аренду, торговые места. Наняли себе продавщиц, навезли разных товаров и рынок заработал на полную мощность.

Тася сходит с ума от злости, им всё никак не приходит разрешение. Уже и её другая сестра уехала с семьей в Германию, а они подавали документы позже Таси с Вадимом.

— Проклял нас что ли кто-то? — возмущалась Тася. — Когда уже наконец-то нам повезёт?

Родители общались с ними, но редко. Пару раз они заезжали к нам в гости. Один раз мы поехали к ним с мамой проведать дедулю.

В большой гостиной Таси и Вадима стоит длинный диван, около противоположной стены — телевизор на тумбочке, ещё есть круглый стол, стулья и небольшой комод. А в самом углу, рядом с диваном, стоит старенькое, неглубокое кресло, застеленное светло-розовым байковым одеялом. На нём часто сидит дедуля. Это его местечко. Там он устраивается, когда смотрит телевизор, когда думает о чём-то своём, и просто, я думаю, ему так привычно.

Вадим ругается с ним из-за того, что тот делает звук на телевизоре слишком громким, видимо, ему плохо слышно. Дедуля с ним соглашается, когда тот убавляет звук, но потом машинально добавляет его снова. Вадим опять делает ему замечание. И так может продолжаться весь день. Наверное, так и продолжается, и не только день, но и всё время.

Недавно я наблюдала, как дедуля ест. Он медленно и тщательно пережёвывает пищу, смотрит в одну точку и блуждает в своих мыслях. У него проблемы с зубами, есть вставная челюсть, ещё старая, и дедуля говорит, что ему больно её надевать. Поэтому он лучше будет без неё. Вадим оправдывается, мол у него нет таких огромных денег, чтобы сделать дедуле новую челюсть или подлечить зубы.

Ужасно всё это. Наверное, дедуля, да и бабуля тоже, не могли предположить, что будут так коротать свой век. Как будто два разных человека: мой дедуля в Уцике и сейчас. Я понимаю, люди стареют и так далее, но дело не в этом, не только в этом. Какая-нибудь учительница по литературе сказала бы: "Это человеческая трагедия!"

Глава 86

Глава 86

Я получила двойку по ОБЖ, из-за того что не смогла ответить, что означают военные погоны, какие звания. Вообще-то учитель поставил двойку не только мне, а ещё четверым ребятам. И это очень несправедливо. Потому что он, учитель, сказал, что будет спрашивать нас про погоны не на следующем уроке, а через него. Но почему-то на следующем уроке он стал нас уверять, что мы говорим неправду, что он не мог такого сказать и мы все дружно сговорились. Потом он очень обозлился, стал вызывать нас к доске. Логично, что мы ничего не смогли ответить, и тогда-то он и влепил нам эти двоечки. Притом ещё и обозвал тунеядцами и бездарями. Мы сначала, конечно, попытались с ним поспорить и убедить его, но потом поняли, что бесполезно, и просто махнули рукой.

Вообще-то Илья Михайлович неплохой в целом человек и старается не напрягать нас на уроках. Но, видимо, в этот день на него что-то нашло, и он решил поступить так, как он и поступил. Уже к концу урока он, судя по всему, поняв, что явно погорячился, сказал нам:

— Ничего, двойки всегда можно исправить.

Ага, как бы не так! А вдруг и на следующем уроке на него снова что-то найдёт? Злобное и несправедливое.

Илья Михайлович просто обожает разные тесты, и почти на каждом уроке он проходит с нами новые. Например, какое у меня самообладание, могу ли я принимать критику, могу ли я сказать нет, какой зверь мне подходит по характеру? И всё в таком духе. Ну, мы не против, даже интересно.

Надя решила, видимо, тоже заделаться коммерсантом. Прислала нам из Уцика пять кофт из ангорки, красивые, конечно. Все разного цвета, и на них узоры из бусинок, вышивка такая. Плюс прислала ещё двадцать сумок женских, прямоугольных, красного цвета и часы настенные. Все эти вещи мы получили из рук проводницы, когда поезд остановился в Светлом на несколько минут. Как оказалось, у Нади появилась возможность отправить их сначала в Москву, а из Москвы — нам. Договорилась с проводницей, а мы подошли к нужному поезду, вагону и забрали их.

Это довольно длинная история. Племянник дяди Вагифа теперь работает в Москве, и вот как раз то он и помог Наде провернуть это дельце. Вместе с вещами она передала нам письмо, в котором подробно всё расписала: сколько вещей, какие и по какой цене их нужно продавать. Так Надя решила помочь и себе, и нам, по её словам. Здесь, в Светлом, мама должна была попробовать продать их. Основную часть денег, то есть прописанную Надей в письме, мама переслала потом бы Наде, а себе оставила бы то, что заработала сверху. То есть мама, продавая эти вещи, должна была сказать цену чуть подороже, и эту разницу потом и забрать себе.

"...Если всё получится и ты, Рая, сможешь продать вещи быстро, я пришлю ещё. И притом я могу присылать не только кофты, но и всё что угодно: юбки, колготки, сарафаны. Там, где вы сейчас живёте, у вас там наверняка мало хороших вещей. А у меня есть такая возможность: у нас сейчас стало полно товаров продаваться, и притом можно договориться подешевле. Так что вы уж постарайтесь и приложите все усилия. Ты, Рая, сама мне говорила, что возле вокзала у вас некоторые бабки и женщины продают вещи и овощи. Ты главное не стесняйся, это может приносить хорошие деньги. Позвони мне потом. Всё обговорим дополнительно. Целую вас крепко."

— Мам, ты что, пойдёшь на вокзал?

— Ну... — маму, видимо, не очень радовала такая перспектива, — можно попробовать, конечно.

— Мам, там же в основном бабки и алкашня продаёт всякий хлам.

— Линда, я подумаю. Это же деньги.

— Хочешь, лучше я пойду? Или в школе поспрашиваю у девочек, может, кому надо? — хотя и меня не радовала такая перспектива. Очень уж всё это непонятное дело для нас.

Когда на следующий