цвета янтаря уставились на него быстро моргая и не понимая происходящего. Она точно не ожидала его там увидеть, в принципе, как и он ее. В его памяти и снах она осталась все той же длинноволосой, наивной девчонкой, за которой, шесть лет назад, готов был прыгнуть с моста и под пули. Но сейчас, перед ним стояла повзрослевшая и ещё более красивая девушка-врач. Только одно смущало Громова, это уставшие, поблекшие глаза, в которых не чувствовалась радость жизни, что его очень сильно смутило.
Он мог сделать вид, что не помнит ее или хотя бы сделать вид, что ему все безразлично. Но когда прозвучал ее грустный, безжизненный голос, в сердце что-то сжалось. Ему хотелось остановить ее и попросить прощения за всю боль, которую он ей причинил. Громов, в тот момент, чувствовал себя полным идиотом и разрывался между отголосками сердца и мозга, который так и кричал: “Громов! Уходи!”. Однако, вместо того, чтобы скрыться в больничной темноте, его руки потянулись за визитной карточкой, которую “по приколу” подарили на прошлый день рождения Макс и Саша. Он был уверен, что картонная карточка, на которой был только номер телефона, в любой подходящий момент окажется в мусорном ведре.
По дороге на место учений, Громов никак не мог избавиться от мыслей о девушке и о том, как в ее глазах, помимо усталости, читалось безразличие к нему. Он готов был увидеть все: ненависть, злость, раздражение, но только не безразличие.
На месте дислокации Громов был спустя полчаса. Ему не хотелось спешить, поэтому ехал он максимально медленно встречая рассвет. В палаточном лагере стояла тишина. До подъёма оставалось чуть меньше часа. Оставив машину поодаль, Павел направился к своей палатке. Полусонный дежурный отдал приветствие и хотел было громко объявить о том, что происшествий не произошло за время его отсутствия, но Громов вовремя его остановил махнув рукой.
Капитану хотелось поскорее вернуться в спальный мешок, чтобы поспать хотя бы оставшийся час. Зайдя в палатку, он не сразу заметил, как за складным столом, сидела Ирина опустив голову на свои ладони и крепко спала. Громов медленно подошёл к ней и аккуратно положил руки на ее плечи.
- Ой! - от неожиданности подскочила девушка испуганно разглядывая временное помещение тускло освещенное единственным фонарем, который был прикреплен на самодельный крюк. Заметив капитана, она улыбнулась уголками губ, после чего накрыла своей ладонью его руку, которая все также покоилась на ее плечах.
- Давно ты здесь? - поинтересовался Громов.
- Сразу же как вы уехали. Как все прошло?
- Хорошо. Жить будет. Ты въмолодец. - сказал мужчина подойдя к чайнику стоявшему на том же столе. Поняв, что вода давно остыла, Павел расстроено вздохнул почесав затылок. - почему не спишь?
- Не могу уснуть. - сказала девушка поднимаясь со своего места делая шаг к Громову. Секунда и ее руки обхватили его так, что пальцы аккуратно легли на грудь крепко прижимая его спиру к себе, а голова осторожно, без резких движений, очутилась на его плечах. - я переживала.
- За Кулика?
- Нет, за тебя. Только за тебя. Кулик дурачок. Из-за малолетки чуть жизнь не отдал. - вздохнула девушка. - Хотя, это романтично. Павлик, вот ты бы отдал жизнь за меня?
Громову никогда не нравилось, как коверкали его имя. Он, Павел. Капитан Павел Громов. Гром, для Макса и его жены и не больше. Даже Пашей его никто не называет, потому что он не позволяет. А Павликом, тем более. Поэтому, когда с уст Ирины слетела интерпретация его имени, он тут же напрягся, но у него не осталось на сегодня сил, чтобы сделать ей замечание.
- Ир, прости, я очень устал. - ответил Громов аккуратно развернувшись освобождаясь от ее объятий. Однако, девушка успела переплести свои руки на его шее и пока Павел не успел возразить, опустила свои губы на его бесцеремонно врываясь в его рот своим влажным языком. Расцепив хватку, а после и вовсе прекратив поцелуй, Громов уставше вздохнул глядя на девушку, стоявшую в полном недоумении от того, что сейчас произошло.
- Я правда устал. Ступай, пожалуйста к себе.
- Я сделала что-то не так? - спросила Ирина пытаясь уловить взгляд Громова.
- Нет. Все так.
- Тогда в чем дело? Обычно, ты даже уставшим был не против моей компании. Что изменилось? - быстро проговорила она складывая руки на груди.
- Я просто устал. - вздыхая произнес он потирая переносицу. - хочу побыть один.
- Интересно. - хмыкнула девушка. - окей, я запомнила.
Громов не успел что-либо ответить, так как Ирина пулей вылетела из палатки смешивая свежий летний воздух своими лавандовыми духами. Она была права, обычно, ему было наплевать какой степени была усталость, разгрузка в лице медсестры, всегда была рядом. Да и все в части знали, что они якобы встречаются. Для Громова, это были скорее длительные половые отношения, чем что-то большее. Но если постараться всех в этом переубедить, то он точно лишится постоянного секса. Однако, в этот раз, с его мыслей никак не выходил янтарный цвет, которые он так давно не видел. Поэтому, образ Маши Лебедевой, не выходил с его головы до тех пор, пока усталость не взяла свое.
Сон продлился не более сорока минут, поэтому Громову показалось ж что он даже не спал. Тут и там начали доноситься команды на построение и шуршание в палатках. Капитан нехотя и со стонами выбрался из спального мешка чертыхаясь и матерясь на новый день, который должен был быть тяжёлым из-за ночного происшествия. Так и вышло. К восьми утра, на месте учений уже стояла машина начальства. Громов, долго с ними беседовал пытаясь отстоять свою правоту. Все происходящее было для него головной болью и только к вечеру он смог расслабиться. Поэтому, принял решение выехать ненадолго в город, чтобы отвлечься. Направляясь к машине, он услышал быстро приближающиеся мелкие шаги.
- Ты куда? - спросила Ирина поравнявшись с ним.
- Мне надо в город. - сказал Громов открывая машину.
- Отлично, я с тобой. - ответила девушка расстегивая пуговицы на белом халате.
- Нет, Ира, я сам поеду.
- Ну почему? - возмущенно воскликнула она. - Павлик, ты же никогда не отказывал!
- Не называй меня так. - грубовато ответил Громов, но быстро одумавшись добавил. - пожалуйста. Я скоро приеду. Заеду в один магазин и обратно.
Чтобы девушка точно за ним не увязалась, Павел сделал шаг
