обстановку. Увидев дверь, я поднялась и направилась к выходу.
Наконец, ступив на кухню, я ощутила, как голод гложет меня. Я не ела уже два дня, и потребность в пище стала невыносимой. Те желания, что терзали той ночью, пугали, но я всё ещё отчётливо помнила их, как будто это происходило всего несколько минут назад.
Стараясь не думать о волнующих воспоминаниях, я открыла холодильник и принялась быстро перебирать его содержимое. Несколько контейнеров с остатками еды, пачка масла, пара яблок и немного сыра. Я судорожно схватила всё, что нашла, и уселась за стол.
Еда казалась самой обычной, но для моего истощённого организма она была настоящим спасением. Я кусала яблоко и намазывала масло на хлеб, наслаждаясь простым вкусом и ощущая, как силы постепенно возвращаются.
Всё происходило словно в тумане, и я едва могла сосредоточиться на своих мыслях. Голод постепенно отступал, на его место приходило удовлетворение и осознание того, что всё это — лишь начало. Впереди меня ждало нечто большее, что, возможно, станет моим самым большим сожалением в жизни.
В памяти всё ещё всплывал облик того, кого я отчаянно желала. Словно безумное, ведомое инстинктами существо. Иначе не описать. Никогда ранее я не переживала столько чувств одновременно, и рядом оказался совсем не тот, кто был нужен. Или тот самый, но не в тот момент. Уверенности у меня не было. Слишком многое случилось за последние дни, чтобы я смогла всё понять. Всё в моей жизни перевернулось вверх дном.
Нужно отдать Виктору должное. Он ушёл, как только мой разум стал проясняться, и я перестала на него напирать. Поэтому он спокойно оставил меня приходить в себя. Я уснула и проспала неизвестно сколько времени. Зато, проснувшись, я отлично помнила то, что стоило забыть напрочь. Я не могла списать это на своё странное состояние. Я находилась в сознании, и я так сильно хотела его. Я хотела Виктора Добермана, который не захотел меня. Никогда бы не подумала, что жизнь сведёт меня с этим человеком таким образом.
Решив оставить размышления о том, что делать со всем этим, на потом, я сосредоточила внимание на еде и продолжила набивать живот тем, что попадалось под руку. Я ела с таким удовольствием, что не сразу заметила, как оказалась не одна.
На меня смотрела молодая девушка, стоя около двери. Её выражение лица было нечитаемым, но по подёргивающейся брови я поняла, что что-то не так. Скорее всего, всё дело в моём присутствии.
— Ожила? — спросила она, перемещаясь ближе к столу.
Теперь я смогла разглядеть её лучше. Рыжие волосы были собраны в пучок. Настолько яркие огненные волосы я не видела никогда. В голове крутился вопрос: крашеная она или нет, но озвучить его я не решилась. От девушки исходила аура назревающего конфликта, но у меня не было энергии, чтобы справиться с этим и дать отпор.
Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и оценить обстановку. Незнакомка выглядела уверенной и настойчивой, и всё указывало на то, что она ждала моих объяснений или, как минимум, какого-то взаимодействия.
— Да, кажется, ожила, — отозвалась я, стараясь вложить в голос максимально возможное дружелюбие. — Извини, я тут немного отвлеклась на еду. Тебе что-то нужно?
Она внимательно посмотрела на меня, и я заметила, как её глаза слегка сузились, будто она пыталась прочесть что-то на моём лице.
— Да, нужно, — сказала она наконец ровным, но напряжённым голосом. — Мне нужно знать, что ты помнишь. Ты ведь понимаешь, с чем связана, и какие проблемы можешь принести.
Её слова застали меня врасплох, но я постаралась сохранить спокойствие. Я не была уверена, о чём именно она говорит, но понимала, что мой ответ может многое значить.
— Если честно, события в памяти за последнюю ночь расплывчаты, — ответила я, тщательно подбирая слова. — Я помню, как Виктор забрал меня из полицейского участка, и всё... но, возможно, ты сможешь мне что-то прояснить?
Она на мгновение задержала взгляд на мне, прежде чем ответить:
— Хорошо. Возможно, это лучший вариант. Когда будешь готова, присоединяйся ко мне в гостиной. По коридору направо. Нам стоит поговорить. Виктор велел всё тебе объяснить, — сказала она и указала в сторону выхода.
Я кивнула в ответ, гадая, какие именно откровения меня ждут. Хотя я понимала, что будет непросто, любопытство и необходимость разобраться толкали меня следовать за ней.
Аппетит отступил на второй план. Соприкоснувшись спиной со спинкой стула, я расслабилась, позволяя еде утрамбоваться. Слабость ещё не покинула тело, но становилось лучше. В голове до сих пор звучали слова той девушки. На мгновение я испугалась, что меня могут выгнать. Мол, пришла в себя — иди туда, откуда тебя принесли. Эти мысли заставили меня усмирить свою стервозную натуру.
Альфа-самка
Девушка сидела на диване, быстро переключая каналы на телевизоре, словно пыталась найти что-то, что отвлечёт её. Она выглядела младше меня — может, на два или три года. В голове промелькнул навязчивый вопрос: «Кто она для Виктора?» Я с усилием откинула ненужные догадки и села в свободное кресло. Оно было настолько мягким, что можно было утонуть в его обивке. Я расслабилась и почувствовала, как снова начинает клонить в сон, но любопытство взяло верх над усталостью, когда девушка заговорила.
— Виктор уехал по работе. Его не будет несколько дней, — начала она, не отрывая взгляда от экрана. — Он попросил меня присмотреть за тобой. Не ожидала, что ты проснёшься ночью и съешь пол холодильника. И сразу предупреждаю: бегать за тобой не собираюсь.
Ее слова были резки. Я ощутила это знакомое чувство соперничества. Вместо стыда я почувствовала лёгкое раздражение. Кто она такая, чтобы так со мной разговаривать?
— Прости, — выдавила я, попыталась улыбнуться и слегка наклонилась вперёд. — Как тебя зовут?
— Ника, — она посмотрела на меня так, будто подозревала во всех тяжких грехах. Её настроение едва скрывало неприязнь. Я попыталась расслабить плечи.
— Виктор твой парень? — спросила я, пытаясь разбавить напряжение. Но её взгляд стал еще более колючим.
— Нет. Мы семья, но не родственники, — ответ только больше запутал всё, что я пыталась понять. Они жили вместе, но кем приходились друг другу, было неясно. Почему меня это волновало?
Я продолжила:
— Ты не подумай, я не навязываюсь Виктору. Даже не понимаю, почему он привел меня сюда, а не в больницу. Он мне даже не нравится. — почему-то я стала оправдываться. Чем больше я открывала рот, тем сильнее ощущала неловкость.
Ника вздохнула и, скрестив руки на груди, вышла на новый уровень недовольства:
— Виктор
