ним пряталось нечто большее — мимолетное ощущение, что он изучает меня так же внимательно, как я его.
— Где Виктор? — спросила я, решив вернуться к явной цели. Меня это не слишком волновало, но мне хотелось избавиться от чувства неопределенности. Его не было, и мы до сих пор не выяснили, как будем работать вместе, и что мне вообще делать.
Макс взглянул в сторону прихожей, будто обдумывая, стоит ли отвечать честно.
— Скорее всего, скоро вернётся, — небрежно бросил он, но его глаза засияли улыбкой. — Он взрослый мальчик, сам себе хозяин.
— А ты? — Этот разговор становился странным. Я не особо задумывалась над своим вопросами.
Макс прищурился, затем ответил с неожиданной серьёзностью:
— Каждый раз всё зависит от момента, времени и людей вокруг. Виктор, например, не отходил от тебя ни на миг, а затем внезапно сорвался и уехал, оставляя охранять тебя самых лучших людей.
Его ответ заинтриговал меня, заставив задуматься о том, какие игры ведутся вокруг. Но, прежде чем я успела что-либо сказать, из кухни вышла Ника. Она подтолкнула Макса в спину, так как он загораживал весь проход, и взглянула на меня.
— Роксана, — начала она без обычной раздражительности, — Виктор попросил контролировать твои приёмы пищи. Обед готов, проходи к столу.
Мы молча переглянулись. Я сразу отвлеклась на ароматный запах специй, исходивший из кухни.
— Спасибо за заботу, — ответила я, стараясь говорить искренне.
Ника, похоже, оценила мой ответ, кивнув, и напряжение между нами чуть-чуть рассеялось. Макс, наблюдавший за сценой, наклонил голову и, казалось, отметил про себя, что увидел то, что хотел.
— Ну, я рад, что у нас такое сплочённое сообщество, — весело произнес он, не скрывая сарказма.
Ника усадила нас с Максом за стол и начала накрывать. Я почувствовала себя слегка неловко, ведь я могла бы сделать это сама. Макс засмеялся, заметив моё замешательство.
— Ника как настоящая мамочка в этой семье, — сказал он. — Всех накормит, но будет ворчать, называя нас детьми.
— Захлопнись, — спокойно ответила она. — Когда ты последний раз здесь готовил, грязь оказалась даже на потолке.
Разговор прервал телефонный звонок. Ника полезла за трубкой в карман джинсов и ответила.
— Она рядом, — сказала девушка, перевела взгляд на меня и протянула телефон. С некоторым сомнением я приложила его к уху и услышала голос Виктора.
— Как спалось без меня, Роксана?
Пресс-конференция
— Как спалось без меня, Роксана?
Всего один вопрос заставил меня забыть обо всём, что я себе пообещала. Его надменный тон мгновенно взбесил, не оставив шанса на спокойный, рациональный ответ.
— Замечательно, — произнесла я с обманчивым спокойствием, хотя внутри бушевал настоящий шторм.
— Как хорошо. А то я волновался, что моё присутствие мешало тебе. Не знал, что тебя так легко завести.
Если бы я обладала неимоверной силой, телефон в моей руке наверняка раскрошился бы на мелкие осколки. Я сжимала его так крепко, что заболели пальцы.
— Говори, чего хотел, или я отключаюсь.
На другом конце связи раздался довольный смешок. Виктор всегда был мастером провокаций, и я едва сдерживала себя, чтобы не выругаться.
— Я приеду в четверг. Тебе придётся потерпеть компанию Ники и Макса. Одну я тебя не оставлю. Из дома советую не высовываться. Если что-то нужно, можешь попросить Нику. Я пока собираю информацию, так что можешь просто отдыхать. Приеду — обсудим дальнейший план действий. Есть вопросы?
Я вспыхнула от возмущения. Почему он всё решил за меня, что мне делать, а что нет? И почему приставил ко мне этих сомнительных людей? Подавив в себе ядовитые эмоции, я спросила то, что волновало меня больше всего:
— Что со мной было?
Он не торопился с ответом, глубоко вздохнул, и из его голоса исчезла та острота, с которой он говорил в начале.
— Я получил твои анализы. Ты была под действием очень сильных препаратов. Тебе ввели лекарство. Оно не вызывает привыкания. Какое-то время будет легче. Так что не удивляйся, если снова появятся головокружения или состояние ухудшится, — он замолчал, и я обдумывала его слова, находясь в шоке. — Скажешь, что принимала?
Этот вопрос болезненно уколол.
— Я никогда ничего не принимала! Зачем мне это? У меня была замечательная жизнь! — слова жгли горло, хотелось бросить телефон об стену и закричать. Но воспоминания о прошлой жизни, как всё изменилось в один миг, преградили путь ярости. Неужели такое бывает?
— Ладно. Я тебе верю. Но ты должна хорошенько подумать об этом. Тот, кто сделал это с тобой, будет наказан. Я не шучу, — в его голосе звучала уверенность и угроза, направленная не на меня. И почему-то это успокоило. Мгновенно нахлынула усталость. Я откинулась назад на спинку стула, вся спесь улетучилась с выдохом.
— Мне пора идти. Если что, звони. До связи, чертёнок.
В голове пронеслось несколько резких мыслей, но прежде чем я успела выразить своё возмущение по поводу прозвища, Виктор отключился.
После разговора я долго не могла прийти в себя. Мысли метались в беспорядке, оставляя за собой бесконечную череду вопросов без ответов. Мне необходимо было отвлечься, и, к счастью или же к сожалению, у меня была в распоряжении компания в лице Ники и Макса. Наше трио переместилось в гостиную, каждый занял определённый конец комнаты. Я находилась посередине.
Ника была молчалива, но её взгляд выдавал глубокую наблюдательность и готовность прийти на помощь в любой момент. Макс же, напротив, словно стремился заполнить собой всё пространство. Его заразительная улыбка дарила иллюзию, что все проблемы растворяются хотя бы на мгновение. Однако вскоре я поняла, что они, скорее всего, просто следят за мной, и это их присутствие больше напрягало, нежели радовало.
Слова Виктора о том, что я могла что-то принимать, засели в голове, как заноза. Раньше со мной никогда такого не было, чтобы я теряла сознание. Даже когда отец ушёл, я смогла пережить это и стать счастливой. Последние несколько месяцев я стала больше уставать и много спать, хотя чувствовала себя хорошо. У меня не было домработницы — готовила я себе сама или же меня кормил Аслан. Он приносил мне завтрак в постель; с его рук я принимала стакан с водой или другой жидкостью. Я доверяла ему безоговорочно. И вот чем всё это обернулось. Осознание пришло вместе с тупой головной болью. Я зажмурилась, вспоминая его слова о любви, которые на самом деле являлись ложью.
— Могу предложить обезболивающее, — прервала мои размышления Ника. По её нахмуренному лицу я поняла, что она изображает беспокойство.
— Откуда мне знать, что там действительно обезболивающее?
Я не могла поверить
