глаза.
— Думай сейчас о себе. По договору ты должна их предупредить за сколько — за месяц, два? Вот и давай предупредим. А на это время снимем тебе жилье.
Мысленно прикидываю размер сбережений — если экономить хватит до конца лета, но — съехать?!
Беззвучно трясу головой, точно отказывая самой себе. Безумие! Куда я подамся? Что я буду делать? Как я буду жить одна? Что скажу родственникам? Что подумают знакомые? Поток отрицания обрушивается стопудовым молотом, расплющивая, обездвиживая страхом решений и будущим, которое пугает еще больше, чем близость изменившего мужа.
— Мам, смотри! — Аня уже листает на смартфоне карусель объектов недвижимости. — Вот неплохой вариант, и от школы близко, сможешь пешком ходить. Правда, они посуточно сдают, но сейчас узнаю, будет ли скидка за месяц…
— Подожди! — пытаюсь остановить, но она шустрая.
— Поздно, — подмигивает, одаривая теплой улыбкой. Я готова расцеловать ее в ответ — за эту близость, за участие без упреков, за готовность быть рядом и разделять мои сомнения и боль. Словно это я маленькая девочка, нуждающаяся в защите и опоре, а она старшая, дующая на разбитую коленку и целующая лоб, обещая: «до свадьбы заживет».
Нашу идиллию разбивает телефонный звонок. Володя! Смотрю на экран, как кролик на удава, не решаясь ответить. Спасает опять Анюта — жмет «принять вызов» и тут же включает на громкую:
— Папуля, привет! Мы тут с мамой кофе пьем. Так здорово, что она смогла выбраться — сегодня открытие выставки в «Эрарте», я ее позвала, — дочь врет ради меня, а трубка захлебывается невысказанным гневом, спотыкаясь о непосредственную радость собеседницы.
— Нют, мама рядом? — он пытается звучать мягко, но я знаю эту интонацию — фальшивую, как актерский грим, скрывающий настоящее лицо.
— Ага, дать ей трубку?
— Будь добра, — буквально шипит муж.
— Добрый день, Володя, — вступаю в разговор, предупреждая, — ты все еще на громкой.
— Я волновался. Заехал в школу — тебя нет. Почему не предупредила? — короткие фразы, под каждой контроль и давление.
— Наверно, забыла. Вчера было как-то не до того, сам знаешь. Да и утро выдалось то еще, — удивительно, но язвить мужу приятно настолько, что губы сами собой изгибаются в улыбку.
— Во сколько обратно? — не спрашивает — рычит, требуя ответа.
— Пока не решила.
— Мы еще до выставки не дошли, — встревает Аня, а потом забирает телефон из моих рук и начинает тараторить:
— Пап, а ты серьезно насчет арт-тура во Францию? Программа — огонь! Это очень круто, спасибо!
И что-то еще — бесконечным потоком, про планы, Академию, друзей — забалтывает, переключая фокус на себя. Орлов отвечает односложно, но не прерывает дочь, пытаясь сделать вид, что у нас все хорошо. А я пью кофе, который слишком сладкий, и не то чтобы пришелся по вкусу, смотрю на девчонку, чья мимика и черты так похожи на отца, только мягче и нежнее, и думаю, как же мне повезло быть ее матерью.
— Ладно, показывай, что там с квартирами, — киваю, когда дочь, наконец, завершает разговор.
Через десять минут просмотра вариантов мы возвращаемся к первому — однушка у школы.
— Так, при брони от пяти дней — скидка двадцать процентов, — глаза Ани горят азартом, словно мы планируем отпуск, а не замышляем побег ее матери от ее же отца. Может быть, со стороны все это и выглядит захватывающим приключением в духе дешевых сериалов, но решимости во мне ноль. Только адское нежелание видеть Орлова и поддержка дочери вынуждают продолжать авантюру.
— Берем неделю или сразу месяц? — Анюта не отпускает, вынуждая доводить задуманное до конца.
— Давай неделю, — месяц слишком долго и серьезно. Даже семь дней кажутся чем-то нереальным, неправильным. Я никогда не расставалась с мужем так надолго — максимум два-три дня, на время его командировок. Месяц лечения депрессии в клинике не в счет. «Семья должна отдыхать вместе», — таков один из постулатов Орлова, а причина, почему я никогда не отдыхала одна или только с дочерьми в том, что муж не хотел «пропускать приятных мгновений в окружении любимой жены и детей».
— Пять тысяч предоплата. Переведешь, или мне? — Аня уже вывела на экран реквизиты. Загружаю приложение банка и охаю так громко, что из-за соседнего столика оборачиваются. На обоих картах суммарно двести рублей, а в истории последних транзакций «перевод Владимиру Сергеевичу О.»
— Бля… — непроизвольно слетает с губ. И это еще слабо сказано!
7. Родные и близкие. Часть 2
Поступок Володи выводит меня из шаткого равновесия. При дочери еще как-то бодрюсь, но стоит нам разойтись в метро по разным поездам, накатывает паника. В руках мужа все ниточки моей жизни — за которые он умело дергает, а я пляшу, как марионетка. Деньги — один из основных рычагов управления не только миром, но и людьми. Закрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание, и считаю: «Один. Два…». На счете «девять» я готова мыслить дальше. Все не так плохо — младшая дочь на моей стороне, в сумочке наличка на несколько месяцев небогатой, но обеспеченной жизни, а в городе ждет квартира, снятая на месяц вперед (Аня настояла, сказав, что отказаться никогда не поздно). Решение, которое опять принимают за меня, но в этот раз не навязывая свою правоту, а поддерживая мои слабые попытки в самостоятельность. Вновь приходит на ум сравнение с маленьким ребенком, цепляющимся за руку старшего, боясь совершать первые шаги. Грустно усмехаюсь своему отражению в стекле вагона: «Ну что, Ольга Алексеевна, сорок пять отличный возраст, чтобы повзрослеть».
В сквере перед вокзалом уже работает фонтан и продают мороженое. Володя любит приторное — шоколад с арахисом, Аня — сорбеты и фруктовый лед, Лена в детстве всегда выбирала только обычный пломбир, а теперь ест то же, что и отец. А я?
— У вас есть ленинградское эскимо? — спрашиваю, комментируя про себя: «нда уж, вспомнила! Уже и города такого нет!»
Пожилая продавщица улыбается понимающе:
— Вкуса из детства захотелось, да? Вот этот ближе всего к тому, что было в нашей советской юности.
Юности? На момент развала Союза мне было одиннадцать лет! Неужели я выгляжу настолько плохо? Но вместо возражения благодарно улыбаюсь и впиваюсь зубами в хрусткий темный шоколад, под которым ледяная молочная сладость. То, что надо!
Что там наказал профессор Аристов — провести день, как хочется именно мне? От суток осталась треть и есть время еще для одной встречи. По крайней мере, очень надеюсь, что годы молчания не разделили нас окончательно.
На этот номер я не звонила очень давно, только отправляла безликие поздравления с праздниками. На
