Верить ли словам? - Юлия Крымова

сторону Марата с мальчиком на руках без улыбки? Только вот он почему-то мгновенно перестает улыбаться и одаривает меня слишком уж громкоговорящим взглядом. Таким, что щеки у меня заливаются краской и я все-таки отворачиваюсь. Принимаюсь раскладывать вилки, но теперь уже с заметно подрагивающими руками.

И чего так разнервничалась? Ну и пусть себе смотрит, мне то что? У меня есть занятия поважнее. Я заканчиваю расставаться посуду и иду в дом за готовыми закусками.

Узкая тропинка ведет прямо к деревянному крыльцу, но я вдруг останавливаюсь где-то посередине и, глядя как дети носятся по газону босиком, решаюсь и сама скинуть обувь.

Боже! Почему я не делала этого раньше?

Восторг неописуемый.

Шевелить пальцами густую траву, будто ворс дизайнерского ковра. Чувствовать, как приятно зелень щекочет стопы, и радоваться, как ребенок. Это же так просто.

— Пойдешь в мою команду? — внезапно раздается знакомый голос. Голос, на который я реагирую подпрыгивающим к горлу сердцем.

— Ты меня напугал!

— Не хотел. Прости.

Марат оказывается совсем рядом, и мы впервые за сегодня стоим на расстоянии вытянутой руки. До этого просто приветственно кивнули друг другу, когда мы с Аленой шли в беседку, а он здоровался с хозяином дома.

— У нас двое против одного. И мне срочно нужна помощь.

Я отрицательно качаю головой, но Марату Темирову, кажется, этого мало. Он пинает мне мяч, вынуждая отбить.

— Это обычная детская игра, Диана. Мы не готовимся к чемпионату мира, а просто весело проводим время.

— Боюсь, со мной ты точно проиграешь, — я прячусь за шуткой.

Как хорошо что в мире все можно скрыть юмором. И мое учащенное сердцебиение и смущение. И неловкость от того, что Марат тоже стоит босиком. В шортах, в футболке, но с босыми ногами.

Этот факт почему-то неожиданно меня волнует. Наверное, даже сильнее, если бы он был и вовсе без одежды.

Я стараюсь не пялится. Делаю вид, что фасад дома уж сильно меня интересует. А когда все же смотрю на Марата, он протягивает мне мелкую чайную розочку, сорванную, судя по всему, с куста, что растет за моей спиной.

Принимаю, покручивая в руках тонкий стебель. Каким-то сдавленным голосом выдавливаю «спасибо». И больше ни слова не сказав, все-таки сбегаю в дом.

Глава 16

Хотите узнать, как расшатать девушке нервы?

Спросите Марата Темирова, он в курсе! Ведь именно этим он и занимается весь день.

Его взгляды: постоянные, долгие — на мне везде.

Кажется, что он смотрит, даже когда не смотрит. Что за паранойя?

И главное, я совершенно не знаю как на это реагировать. А не реагировать не получается.

Поэтому я больше не отхожу от Алены и максимально долго отсиживаюсь в доме.

— Возьмешь, пожалуйста, арбуз, — просит Алена, указывая в сторону холодильника. — А то если Валид увидит, что я несу что-то тяжелее ложки, опять будет ворчать.

Киваю, не сразу улавливая смысл ее слов. А когда все-таки понимаю…

Черт! Нож, которым я нарезаю хлеб соскальзывает и проходится прямо по указательному пальцу. Глубоко, больно. Так что я вскрикиваю и почти моментально замечаю алые капли.

— О Боже! Ты как? — начинает суетиться Алена. — Сейчас-сейчас! Тут где-то был антисептик. Ну вот, как всегда! Как срочно надо — ничего не найдешь.

— Все нормально, Ален. Жить буду.

— Ну знаешь ли, я уже натренирована для таких случаев. Адам все падения и царапины переживает спокойно, а вот Рустам… Его надо отвлекать болтовней, иначе крик стоит на весь двор.

— Думаю я обойдусь без слез, — выдавливаю улыбку. — И поздравляю! Если я правильно поняла.

— Спасибо, — Алена выдыхает и только теперь я понимаю, что стиль оверсайз, который она носит — попытки замаскировать округлившийся живот.

Он почти незаметен под объемной футболкой. Но вот когда она ее задирает я совершенно точно вижу джинсы для беременных.

— Я в этом плане жутко суеверная, — признается. — Не люблю лишнее глаза и вопросы. Казалось бы, третья беременность. Ходи как многие знаменитости в коротком топе и выставляй на всеобщее обозрение свой живот. Но я даже эти модные вечеринки с полом ребенка не воспринимаю всерьез.

— Я бы тоже не стала, — выдавливаю из себя совершенно честно.

Если когда-нибудь мне посчастливится пережить этот момент, то он будет исключительно мой. Мой и моего мужа. Без публичной радости и огласки. Я не стану кричать на весь мир, а буду беречь свое маленькое женское счастье глубоко под сердцем.

— Лейкопластырь! В ванной точно был. Сейчас заклеим тебе палец пластырем с машинкой, — смеется Алена выскакивая из кухни.

Я пытаюсь возразить, но кровь хлещет не на шутку. Пару алых капель даже падают на кафельную плитку. Приходится зажать палец одной рукой, а второй взять тряпку и быстро, пока Алена не увидела, оттереть пол.

Не хочется создавать ей неудобства. Эта девушка невероятно добра ко мне, и я уже эгоистично скучаю, стоит представить, что скоро она уйдет в декрет.

Заслышав как хлопает входная дверь, я выпрямляюсь. Правда, неуклюже задеваю рукой джинсы и красные пятна мгновенно отпечатываются на светло-голубой ткани.

Коротко ругаюсь себе под нос, понимая, что дизайнерские штаны скорее всего придется выбросить. Но затем мне хочется сказать уже что-то менее сдержанное, когда я замечаю перед собой Марата.

Он моментально сканирует ситуацию. Смотрит на перепачканные джинсы, на меня, на руку, которую я сжимаю. А потом…

Я даже моргнуть не успеваю, как мой порезанный палец оказывается у него во рту.

Во рту, мать его, Марата Темирова.

Мой многострадальный палец.

И он легонько посасывает его, будто пытаясь спасти мне жизнь и избавить от какого-то смертельного яда.

— Ты… Что…, — бормочу что-то невнятное. — Мар… ат.

Чувствую как меня заливает краской от макушки до пят. Как из легких будто воздух испаряется, а я не могу вдохнуть. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

Смотрю на Темирова во все глаза, а он… Боже, с каким удовольствием он это делает. И почему мне кажется это самой интимной вещью на свете?

Ни поцелуи, ни секс, а обезумевший горящий взгляд и влажные касания теплого языка к моей коже.

Глава 17

Я подъезжаю к дому уже затемно, но двор, заставленный машинами замечаю моментально.

Золотой Порше судьи Онежина, серебристый Мерс начальника полиции Седова. Еще три, совершенно незнакомые мне и припаркованы черти как.

Крепко, почти до боли, сжимаю руль.

Покер сегодня у нас. Ужаснее новости не придумать.

Раздосадовано прикрываю глаза и часто дышу.

Почему именно сегодня? Почему именно тогда, когда у