Антагонизм - Натали Ният

— Кать, ты шутишь?

Может, это реально шутка, Катькин прикол? Ну не может же Катька, та Катька, которую я знала, говорить такие вещи.

— Нет, Линда, с этим не шутят. Хочешь, пойдем завтра со мной?

— Куда?

— На наше собрание.

— Не слушай ее! — скривилась Катина мама. — Пту на тебя, ненормальная!

— Не слушай ее, Линда. Мы с братьями и сестрами приняли Бога. Кто принимает нашего Бога, будет спасен. Скоро придет день, мертвые восстанут из могил, и тот, кто принял Бога, будет спасен.

Господи, да что же такое происходит? Я сплю? Я сошла с ума? Посидев еще немного, прощаюсь с ними. Напоследок ее мама сокрушается:

— Дура она стала, подружка ее затащила туда. А она своих сестер. Я одна с ними воюю. Сил не осталось. Катька замуж собирается, он тоже на бошку повернутый.

— Она мне говорила, Эльчин.

— Да, будь он проклят, сволочь! Совсем моя дочка туда уйдет. Уже ничего не смогу сделать.

— Я даже не знаю, что вам сказать, — делаю сочувственное лицо.

Я нашла Сачка, вернее, его могилу. Когда я вернулась на Орехонское кладбище снова, охранник уже ждал меня, вернее, сторож. Он же и провел меня. Да, это он. Табличка с его именем. Никакой оградки, вокруг такие же заброшенные могилки.

— Тут хоронили абы как, поэтому так выглядит.

— Я понимаю.

У Сачка даже нет креста, просто деревянный колышек, а на нем табличка.

— Ну, вы тут побудьте пока, я у себя, если понадоблюсь.

— Спасибо вам.

Машинально снимаю с шеи крестик и слегка закапываю его, затем достаю из пакета маленький букетик цветов.

— Прости, Сачок. Прости за все.

Возвращаюсь мимо будки сторожа.

— Ну как, всё нормально? — интересуется он.

— Да, благодарю вас. Вы мне очень помогли.

Теперь всё, все дела завершены. Я нашла Сачка.

Его похоронили здесь, так было дешевле. Хотя у нашей семьи был большой участок на кладбище, с оградкой, двумя красивыми ёлочками, столиком со скамейками. Может быть, они не знали? Может быть, Сачок уже не помнил, где он находится? Та женщина рассказала мне, что он много пил. Может, просто он устал?

С Надей мы общаемся, как будто ничего не случилось. Пока я живу с ней и Лилечкой, я запретила себе расспрашивать Надю об этом или вести с ней разговоры на эту тему. Мы часто вспоминаем прошлое, особенно бабулю, Вадима, наши дома и соседей. Мало осталось знакомых, почти все разъехались. Эльдар, тот, кто нравился Лидке, живёт всё так же в этом же подъезде, они Надины соседи. Он теперь женат, и у него трое детей. Недавно похоронил мать. Жена у него забитая серая мышка, по словам Нади, а дети невоспитанные и наглые. Что ж, ей виднее.

Уже перед самым отъездом домой неожиданно встретила свою бывшую подругу, но не мою одноклассницу. Она рассказала мне некоторые школьные новости. Директор в школе теперь другая, наша классная до сих пор работает там же, Саша Речкин превратился в забулдыгу. Ходит по улице вечно пьяный и заспанный. Узнала и про Незнайку. Оказывается, после нашего отъезда в Дождинку, спустя год их семья тоже переехала. Кажется, куда-то на юг. То ли в Сочи, то ли рядом. Его мама разошлась с отцом, отца посадили. Мать вышла замуж за другого, всё случилось быстро. Поженились, и спустя три месяца они переехали. А отец его то ли до сих пор в тюрьме, то ли помер уже.

Ах, Димка, надеюсь, у тебя всё хорошо.

Глава 98

Глава 98

В аэропорту меня встречает Егор, сияет как новогодняя ёлка, я его ни разу не видела таким радостным.

— Моя девочка вернулась, — говорит он и, не дав мне опомниться, заключает в объятия.

Мне хоть и безумно приятно, но и немного неловко. Как-то по телефону было всё проще.

— Пойдём скорее, тут такой шум, — Егор берёт мои сумки.

В машине он пристально разглядывает меня, я не выдерживаю и смущённо отворачиваюсь. Потом мы долго целуемся.

— Устала?

— Нет, на самолёте не успеваешь устать как следует.

По дороге рассказываю ему о своих злоключениях, даже плачу.

— Ну что ты, это не твоя вина. Ты была ребёнком. От тебя ничего не зависело.

Подъезжаем к моему дому.

— Линда, пожалуйста, ни о чём не печалься, — просит Егор. — И не обращай внимания на плохое. Это не твоё плохое.

— Хм, постараюсь, — обещаю, и что-то мне в это слабо верится.

— Вот и хорошо. А насчёт нас...

Да, мне бы хотелось понять, что теперь с нами? Как мне вести себя? Понимаю, что надо как обычно, но я никогда не была в такой ситуации, и вдруг я всё испорчу?

— Насчёт нас ты тоже не переживай, — улыбается Егор.

— Не буду.

"Эх, будь что будет!" — подумалось мне.

Дома меня уже ждали с нетерпением. Папа был изрядно выпивший, братик в предвкушении подарков. Он знает, что я привезу ему что-нибудь в подарок. Я и привезла, не только ему, всем. Братику две рубашки, кожаный пояс, три водолазки: фасон один, цвета разные — белая, чёрная и тёмно-синяя. Ещё привезла ему два спортивных костюма, джинсы. Папе тоже спортивный костюм, шарф, элегантный такой, красивый, одну рубашку и две жилетки, тоже разных цветов: тёмно-бордовую и белую с синими узорами по краям. Мамочке — два платья, пять пар колготок, разных, костюм: юбка с пиджаком. Он из мягкой ткани, такой же, только другого цвета, тёмно-серого, я подарила Наде. Ещё привезла маме целую кучу украшений: браслетов, бус, цепочек, в Уцике их большой выбор и цена дешёвая. Ну и, конечно, разных сладостей. Две коробки сладостей я отдала Егору, знак внимания, так сказать. Мне было бы неудобно дарить ему что-то личное, одежду или сувениры. Да и женщины вроде как и не должны делать мужчинам дорогие подарки. А сладости — это просто сладости. И приятно, и вроде как безобидно. К тому же, я ещё не понимала, как будут развиваться наши отношения с Егором? Да и будут ли?

Не скрою, я думала о нём, мечтала, но в то же время постоянно отдёргивала себя. Пока ничего неизвестно, всё произошло слишком быстро: его признание, Уцик, дедушка. Как будто передо мной поставили целый ящик с новыми книгами. И я должна брать из ящика каждую по одной и рассматривать её внимательно: обложку, содержание, а потом решить, куда её поставить. На видное место или подальше, на нижнюю полку? Прочитаю я её