class="p1">— Все хорошо, Илья Сергеевич? — подскакивает охранник.
— Она уже приходит в себя, реакция на таблетки.
— Может, чем-то помочь? — Он растерянно смотрит то на меня, то на нее.
— Нет, спасибо. Я прослежу, чтобы она добралась домой.
Охранник чуть ли не бегом несется к двери, распахивает ее перед нами.
Мой «Бентли» стоит у входа, Андрей выходит из машины, хмурится, увидев, что я практически тащу Катю на руках.
— Что с ней?
— Просто вырубает, сильное обезболивающее. Сейчас отвезем домой.
Он поспешно открывает заднюю дверь.
— В машину, — говорю я Кате.
Она закрывает глаза, прижимается лбом к моей груди:
— Я лучше… пешком дойду.
Господи…
Я кладу ладонь ей на макушку, разворачиваю и одним уверенным движением буквально вталкиваю в салон.
— Ай! — морщится она.
Я забираюсь следом и захлопываю дверь.
— Где ты живешь? — спрашиваю, пока мы выезжаем на дорогу.
Она машет куда-то в окно:
— Там.
— Где «там»?
— Во-о-он… там, — произносит Катя с видом человека, который объяснил все предельно ясно.
Я закатываю глаза. Даже под таблетками эта женщина умудряется меня раздражать.
— Говори адрес, иначе я снова полезу в твою сумку.
— Это… двадцать четыре… — она хмурится, поднимает палец. — Нет, подожди, это старый… э-э-э…
— Да елки-палки! — протираю лицо ладонью.
— Я знаю, — упрямо продолжает она.
— Ну?
— Сорок четыре «А» на Тверской.
— Точно?
— Тс-с… — она прикладывает палец к губам. — Тише. Ты мне уши ломаешь. — И показывает обеими руками на уши.
Я усмехаюсь ее пантомиме.
— Сорок четыре «А» на Тверской, — говорю Андрею.
— Хорошо, — он сворачивает на следующем перекрестке.
Голова Кати заваливается набок, я снова притягиваю ее под руку, держу ближе. Она закрывает глаза и устраивается у меня на груди.
Минут через десять, пока стоим в «пробке», она проваливается глубже в сон и кладет ладонь мне на грудь, прижимаясь плотнее. Глядя на нее, чувствую странное, непривычное ощущение. Интересно.
Андрей притормаживает и паркуется у старого кирпичного дома.
— Приехали, — говорит, оборачиваясь.
Я выглядываю в окно.
— Это здесь?
— Угу.
— Катя, — шепчу, она не шевелится. Слегка тормошу ее за плечо. — Катя.
— Если хочешь ее разбудить, можно и не шептать, — бурчит Андрей.
— Следи за дорогой, — огрызаюсь.
Умник нашелся.
Он усмехается, выходит и открывает дверь с моей стороны. Я вылезаю и наклоняюсь к ней.
— Катя, — говорю уже громче. — Подъем, мы дома.
Андрей тянется, чтобы помочь.
— Я справлюсь, — отрезаю я.
Она морщится, понемногу приходит в себя, сонно оглядывается.
— А?..
Я протягиваю ей руку, тяну на себя — и она съезжает с сиденья на пол машины.
— Ох…
Я смеюсь, тянусь к ней. Руки и ноги перепутались, красное платье задралось.
— В этом красном платье немного скользко, старушка?
Андрей закатывает глаза.
— Вот это номер, — бормочет себе под нос.
Я беру ее за руку, вытаскиваю из машины и обнимаю за талию. Мы медленно поднимаемся к крыльцу, по нескольким ступенькам.
— Поднимайся по ступенькам, — командую.
Она пытается сесть прямо на нижнюю ступеньку.
— Я здесь посплю.
— Катя, — включаю максимально серьезный голос. — Соберись и поднимись по ступенькам, пожалуйста.
Она снова собирается присесть. Я бросаю взгляд на Андрея — он облокотился о машину, наблюдает и давится от смеха.
— Заткнись! — беззвучно шевелю губами.
Он улыбается, подмигивает и закуривает.
Вот в чем проблема, когда один и тот же водитель у тебя уже семь лет: чересчур, блин, расслабляются.
— Катя! — резко говорю. — Поднимаемся, и тогда спи сколько хочешь.
— М-м, — она довольно улыбается с закрытыми глазами и делает шаг.
— Вот так.
Делает еще два.
— Умница.
— Я сплю здесь, — бормочет она.
Я продолжаю тащить ее наверх. Добираемся до двери, я жму на звонок.
Она всем весом наваливается на меня, я крепче обнимаю ее за плечи.
Две таблетки — и вот результат… Страшно представить, что было бы, попробуй она что-то посерьезнее.
Я снова звоню… тишина.
— Катя, кто-нибудь дома есть?
— Ага, — глуповато улыбается она, глядя на меня снизу вверх. — Мы.
— Я имею в виду, твои соседки.
Она пожимает плечами и снова утыкается в мое плечо.
— Где ключи? — спрашиваю.
Снова пожимает плечами.
— Да что ж такое! — я лезу в ее сумку, выкапываю связку ключей. — Какой?
— Красный.
Нахожу красный, открываю дверь.
— Эй! — окликаю я в прихожую.
Ответа нет.
Смотрю на Андрея, он разводит руками.
— Ладно, — вздыхаю. — Пора в кровать. — объявляю я, завожу ее внутрь и закрываю за нами дверь.
Преодолев порог квартиры, спрашиваю:
— Где твоя комната?
Она показывает наверх, на узкую, крутую лестницу. Я смотрю туда. Класс.
Пару секунд думаю. И что мне теперь с ней делать? Бросить ее здесь я не могу.
— Ладно, — наклоняюсь, закидываю ее себе на плечо.
— Ой… не надо, — вяло протестует Катя. — Поставь меня.
— Тихо! — Легонько хлопаю ее по мягкому месту.
Делаю шаг, второй. Еще несколько ступенек, и у меня уже горят бедра, в груди перехватывает дыхание.
Я чуть теряю равновесие. Только бы не уронить ее. С этой женщиной не бывает легко.
Сжимаю зубы и почти бегом забираюсь наверх.
— Поставь, — стонет она, я легонько шлепаю ее по попе.
— Веди себя прилично! Сломать спину — это последнее, чего бы я хотел сегодня вечером.
Добираемся до верха, я ставлю ее на ноги и хватаюсь за грудь, переводя дыхание. Вот это было тяжело.
Катя качается, я беру ее за руку и тащу в комнату. Подвожу к кровати, откидываю одеяло и укладываю ее. Снимаю с нее один кроссовок, она дергает ногой, будто пытается остановить меня.
— Знаешь… — развязываю шнурок на втором, — многие женщины мечтают, чтобы я снимал с них обувь в постели.
— Отчаянные дурочки… — мямлит она.
— Они не такие уж отчаянные, — улыбаюсь я, когда второй кроссовок слетает. На ней светло-розовые носки, я заправляю ее ноги под одеяло и накрываю Катю с головой. Она улыбается и тянет ко мне руку.
Я беру ее руку в свою и сажусь рядом. Веки у нее тяжелые, она из последних сил борется со сном. Убираю прядь с ее лба и смотрю вниз.
Ее светлые волосы веером раскинулись по подушке, пухлые губы мягкого розового цвета. Темные ресницы дрожат, пока она пытается не закрывать глаза. Она в самом деле довольно…
Я оглядываю комнату: стены кремового цвета, большая белая деревянная кровать. Книжная полка, туалетный столик, косметика в корзинках, фоторамки — все выглядит очень «живым». По потолку развешаны гирлянды, в углу большое кресло для чтения с пуфом. Похоже на комнату в общаге, куда я когда-то заходил.
Снова смотрю на Катю — она крепко спит, все еще держа мою руку.
Я невольно улыбаюсь. И что мне теперь делать? Ну не уйти же вот
