нами из двери.
— Спасибо, тренер.
Дрю открывает дверь раздевалки, когда я подхожу. Он заходит вслед за мной, но не говорит. Тишина успокаивает. Просто знать, что друг поддерживает, даже молча, значит всё.
Через тридцать минут я сажусь в машину. Я измотан, и голова раскалывается. Только завожу двигатель, как телефон пикает.
Стейси:
Привет! Как прошёл первый день тренировочного лагеря?
Я:
Привет. Полный пиздец.
Стейси:
Почему?
Я:
Долгая история.
Стейси:
Хочешь обсудить за обедом завтра?
Я:
Звучит неплохо. Напишу утром.
Стейси:
Окей. Удачного дня.
Я:
Тебе тоже.
Я бросаю телефон в сумку и уезжаю со стадиона. Пора домой, к Белле.
ГЛАВА 10
ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА
БЕЛЛА
Год и один месяц назад
Июль
Резкий звук будильника врывается в мой сон, грубо вытаскивая меня из объятий сна. С стоном я тянусь к тумбочке и выключаю его. Затем плюхаюсь на спину и уставиваюсь в потолок. Мне не хочется покидать эту кровать.
Три дня назад я получила письмо с подтверждением моего зачисления в программу NYSILD. Потом пришло официальное письмо. Учёба начинается в сентябре, так что у меня есть около месяца, чтобы разобраться с жильём и решить, что делать с работой у Бена. Три дня я улыбалась, гордясь тем, что меня приняли.
Но после вчерашнего события моё настроение испортилось.
Ксандер вернулся из тренировочного лагеря с синяком на боку и глубокой царапиной на щеке. Сквозь зубы он рассказал, что произошло. Сначала я почувствовала гнев, но вскоре его сменило отвращение к самой себе. Вот опять я приношу проблемы к его порогу. Я — источник несчастий для него. Это чувство липкое, как смола. Вчера я провела в душе почти тридцать минут, пытаясь смыть его, но безуспешно.
Джейк знает правду о нас с Ксандером, и я уверена — он не остановится. Хотя Ксандер заверил, что мой бывший отстанет, потому что не хочет потерять место в команде, я думаю, он ошибается. Я знаю Джейка слишком хорошо.
Фу. Надо вставать.
Скинув одеяло, я сажусь и спускаю ноги с кровати. Потягиваюсь, громко зевая. Мне бы ещё пару часов поспать. Сейчас только половина девятого, а я не спала до двух, дописывая последние счета для клиентов.
Ещё раз потянувшись, я шаркаю к окну и улыбаюсь, глядя на наш задний двор. Уже солнечно, деревья почти не шевелятся, будто ветра нет вовсе. Несколько птиц уселись на забор и весело щебечут.
Сегодня будет хороший день.
Меня накрывает очередной зевок. Мне нужен кофе, но сначала надо умыться.
Мило нет в комнате, значит, он где-то в доме с Ксандером. Тот ещё не ушёл на тренировку, так что у нас будет немного времени утром.
На губах появляется улыбка, шаги становятся легче. Когда начнётся сезон, а я перееду в Нью-Йорк, такие моменты станут редкостью, так что я хочу ценить каждую минуту, проведённую вместе.
На кухне я застаю Ксандера без футболки. Он сидит за барной стойкой, с чашкой кофе в одной руке и телефоном — в другой. Улыбается, что-то печатая большим пальцем.
Несмотря на все усилия, я не могу сдержать лёгкое недовольство. Последние пару недель он слишком много времени проводит в телефоне. Я не стану лезть в его дела, да и сама была занята работой и подготовкой к учёбе, но всё равно… это странно.
Первым меня замечает Мило, бросаясь через всю комнату. Стук когтей по плитке привлекает внимание Ксандера, и он наконец поднимает глаза.
— Прости, если отвлекаю, — улыбаюсь я, хотя внутри съёживаюсь. Это ведь и мой дом тоже. Зачем я это сказала?
— Отвлекаешь? — Он откладывает телефон. — Ты ничего не прерываешь.
— Ладно. — Наливаю себе кофе и сразу понимаю, что он уже тёплый. — Во сколько ты проснулся?
— Около семи. — Он наблюдает за мной, следя за каждым движением. — А ты почему так рано?
— У меня запись к парикмахеру, а ещё я обещала Мэг встретиться на ланч. — Начинаю готовить тост с авокадо. — Кажется, я тебе говорила. Ты уже завтракал?
— Да. — Он обвивает рукой мою талию.
— Ксандер! — вскрикиваю я, изображая раздражение, хотя в животе порхают бабочки. Мне нравится, когда он так нежен. — Что ты делаешь?
— Говорю доброе утро своей девушке.
— Доброе утро. — Поворачиваю голову и целую его. Медленно. Нежно. Расслабленно. Это потрясающее чувство — знать, что он никогда не причинит мне боль.
— Теперь я могу честно сказать, что утро удалось, — шепчет он, губы касаются моих, а руки скользят по бокам. — Надеюсь, тренировка его не испортит.
Солнечный свет, льющийся через кухонное окно, подчёркивает зелёные вкрапления в его глазах, а тёмная щетина делает голубой оттенок ещё ярче.
Он наклоняется и снова целует меня. Наша связь мгновенно накаляется, но жужжание его телефона вырывает нас из момента.
Он быстро отключает звук и кладёт его на стойку, на этот раз экраном вниз.
Странно. Это маленькое движение было таким незначительным, почти ничего, но я не могу не задуматься — зачем он это сделал?
— Что собираешься делать с волосами? — спрашивает он.
— Я… эм… ещё не решила.
— Подстричься? Покраситься? — Он тычется носом в мою шею, но я не могу насладиться этим. Этот жест с телефоном испортил момент, по крайней мере для меня.
— Не знаю.
Высвобождаюсь из его объятий и беру свою кружку.
Я преувеличиваю? Он никогда не давал мне ни малейшего повода сомневаться в нём. С самого дня нашей встречи он был со мной предельно честен. Зачем ему что-то скрывать сейчас?
Наверное, я зря переживаю. Ксандер — не Джейк, и он не раз доказывал это.
Готовая оставить это странное ощущение позади, я делаю глубокий вдох и спрашиваю:
— Какие у тебя планы на сегодня?
— После тренировки? — Он берёт свою кружку и отпивает. — Заеду к агенту. Он хочет обсудить продление контракта и повышение зарплаты.
— Отличные новости. Надеюсь, предложение будет хорошим. — Прислоняюсь к кухонному столу. — Рада, что заранее поговорила с Беном о зарплате и получила повышение. Аренда в Нью-Йорке — не шутка.
— Я могу оплатить твою квартиру, — Ксандер улыбается, тепло и непринуждённо. — Я буду там так часто, как смогу, так что это будет практически и моя жилплощадь тоже.
Я качаю головой. Это преувеличение. Между тренировками и играми он будет безумно занят. Нам повезёт, если мы увидимся больше пары раз в месяц.
Он хмурится.
— Я хочу справиться сама, ладно? У меня есть сбережения, но дополнительная подушка безопасности не помешает.
— Обсудим это позже, — говорит он, будто моё решение
