потряс меня широтой души. Он встал, расправил плечи и пророкотал:
– Кто он?! (Этот подлец?) Если среди наших, примем меры.
Я ужаснулась. Не хватало еще показательного собрания.
Повестка дня:
1) Кто обманул бедную Тому?!
2) О повышении морального уровня лаборантов.
Деликатно отказалась от предложенной помощи. Декан провожал меня до первого этажа. Дай ему волю, он нес бы меня на руках. Хороший он все-таки мужик. Наверное. Прощаясь, от души сказал:
– Коляску не покупай. Коляска завсегда от факультета.
Потом хитро по-мужицки щурился и оглядывал меня еще раз.
– Ну, ты, Томка, стерва. Я-то, старый маразматик, думал, ты наконец в женское тело входить начала, а то все как ручка от швабры. А она рожает. Ну ты даешь! Вот наших научных клуш удар хватит!
Говорили, университет гудел месяц.
За неделю я легла в роддом, сообщив об этом только брату и его жене. Родители узнали о появлении Катерины уже по факту. Даже не хотелось представлять, что было. Я этого не видела. Но после роддома вернулась в уже опустевшую квартиру. Брат жил отдельно, сваты постарались, а скоро и мама с папой переехали в квартиру бабушки, она уже не могла жить одна. И я стала богатой невестой, с квартирой. Родители обожали мою дочь, и поэтому не важно было, кто где живет. Катерина кочевала от одних родственников к другим. Вот как-то так.
Хотелось бы мне этого или нет, но скоро опять предстояло заступать на смену. Когда-то мне казалось, что сутки через трое – просто сказочные условия. Но теперь многое изменилось в моем представлении мира. Первые сутки после смены я спала каким-то глубоким тяжелым сном. Вторые все еще до конца не отошла и бродила мутным призраком. А на третьи – все самое главное. Это и стоматолог дочери, и продуктовые магазины, да и маникюр, в конце концов. Так незаметно подходила следующая смена.
Комплекс почти заполнился, а это не могло не радовать. Видела на завтраке девочек-близнецов и их отца. Значит, остались и отдыхали по всей программе. Мать с ними на завтрак не спустилась. От сменщицы уже знала их историю. Рассказы о жизни клиентов удивительно быстро распространялись среди персонала. Может, оттого что здесь невозможно было ничего утаить. Может, оттого что просто выхода в административном комплексе всего два: один центральный, другой для выноса мусора, из мусоросборника. А так, как мусоросборник был мрачным местом, все входили и выходили через центральный. И поэтому все было видно и слышно. Кто, с кем, куда.
В славной, очень обеспеченной семье пять лет не было детей. Благополучие достигло пика. За достаточно большие деньги была проведена процедура, которая тогда уже никого не удивляла. В результате вместо желанного одного родились сразу две девочки. С одним «но»: они обе были глухими. От рождения.
Каждый переносит испытание так, как может. Обычно в семьях тот, кто сильнее поддерживает другого. А иногда бывает иначе: сильнейший отталкивает слабого, взваливает на свои плечи все тяготы и тащит, не оглядываясь назад. А слабый, лишившись последней поддержки, медленно опускается вниз. Чаще сильнее оказываются женщины. Но не в данном случае.
Девочки и отец посещают спортивные залы разных направленностей. Бассейн, сауны, массажный кабинет. Бегают утром наперегонки с американцами. Улыбаются идеальными улыбками. Мать во второй половине дня спускается в бар. Перед закрытием туда же приходит муж и уводит ее. Даже не знаю, кому я больше сочувствую в этой ситуации. Как-то холодно между ними все. Очень холодно. Правильные и приличные объединились и презирают того, кто катится вниз. А когда она скатится, что будет? Дочери без матери, отец без жены? Хотя, может, это и нормально. Чужая жизнь – потемки.
ГЛАВА 15
За романом Зойки и американца внимательно следит весь комплекс. А отношения между ними расцветают пышным цветком. Или мне так кажется? И на самом деле все не так взаимно и безоблачно? Уже тихонько поговаривают. Скоро начальство раскроет глаза и увидит непорядок. У Приблуды крупные проблемы: появились две молодые конкурентки. Охрана хранит нейтралитет. Приблуда грозится подать жалобу в профсоюз по месту работы. Марья Петровна гневно отчитывает горничную, которой наплевать.
– Да неужели у вас дома сантехника в таком же состоянии?!
– Да я вообще в частном доме живу.
Что можно объяснить человеку, которого в этой жизни устраивает все? Если не на кого дома поорать, можно, конечно, здесь потопать ногами. Но унитаз от этого чище не станет. Оклад у горничных твердый, а премиального фонда не существует. Бедный Сан Саныч!
Приезжает Квася, привозит мне дорожную сумку, набитую всяким тряпьем. Что и говорить, на тряпки у меня денег не хватает. С Квасей мы одного размера, так что в случае чего, одевает, как фея из сказки.
Копаемся в сумке.
–Ты что, совсем?! Почему все красное-то?
– Будешь, как струйка томатного сока.
– Ни за что!
– Будешь, как миленькая. Это тебе не капитана очаровывать. Михаил – мужик солидный. Везет же дурочке. Чего он на тебя клюнул?
– Вот только попробуй разболтать по всему комплексу.
– Да брось ты, я – могила.
– Знаю я тебя. Могила! И джинсы красные?! Ни за что!
– Ой, подожди, – ускакала в машину.
Прискакала. Еще и красная бейсболка!
– Сделаешь хвост, губки накрасишь, и все, наши победили. Томка, не будь упрямой скотиной! Хоть потом повеселимся нахаляву. Тебе что, жалко?
– Вот о чем я с ним буду говорить, а?
– Ты же не разговаривать с ним едешь! Тебя на свидание мужик в Москву везет. Уж извини, подруга, но ведь он мог бы, собственно, тебя, как капитан, домой повозить пару раз и предложить машинно-половую жизнь. Ты не девочка. Зачем ему романы крутить?
– Квася, ты невыносима!
И так жизнь не малина, нет, последней надежды лишит.
– Ладно, у тебя тут свои дела. Я домой поехала. Мне дочь сегодня подсунули. Квас, как обычно, в стельку. У нас тут все как всегда?
– Ага.
Комплекс бушует. В «Корейском» ни одного свободного места. Стоянка под завязку. Бассейн откуплен до утра. Всегда бы так.
– Тамара?
– Да?
У стойки незнакомый человек.
– В ваше дежурство ранили человека. В номере. Мне бы хотелось с вами переговорить.
– Я уже все рассказала. Компетентным органам. И некомпетентным тоже.
Парень морщится. Достает паспорт и предает его через стойку.
– Я его брат. Пожалуйста.
Пересказываю уже в сотый раз все, что видела, слышала и
