телефон?
— Нет. Вроде. Это не имеет значения. Послушай, я пыталась сказать, что…
— Я просто хочу узнать тебя получше, — внезапно с напором выпаливает Броуди. — Без обязательств. Без ожиданий. Без давления. Не отказывай мне пока. Ладно?
Боже мой. Этот человек меня погубит.
Я отворачиваюсь от цветов и медленно иду по коридору в свою спальню. Захожу в ванную и смотрю на себя в зеркало.
— Ты ничего не говоришь, — подталкивает он. — Что ты сейчас делаешь?
— Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь решить, стоит ли класть трубку, — честно отвечаю я.
— Пожалуйста, не надо, — тихо просит Броуди.
Что-то в моей груди тает. Тепло разливается по всему телу.
Черт.
— У меня ужасное предчувствие, что ты станешь моим криптонитом, — шепчу я.
— Значит, у тебя комплекс Супермена. Интересно.
Его тон мгновенно сменился с умоляющего на поддразнивающий. Я задаюсь вопросом, не потому ли это произошло, что Броуди почувствовал: я вот-вот не только прерву разговор, потому что он становится слишком напряженным, но и сотру его номер из памяти телефона, уеду в джунгли Амазонии и вступлю в женский культ, поклоняющийся кошкам и углеводам как божествам.
Но поскольку мы перешли на более безопасную почву, я отказываюсь от этого плана и остаюсь на линии.
— Вообще-то моим любимым персонажем всегда был Бэтмен, — говорю я.
— Правда? Почему?
Кажется, Броуди искренне заинтересован, поэтому я отвечаю ему.
— Потому что на самом деле он не супергерой. У него нет сверхчеловеческой силы, невероятных способностей или каких-то особых преимуществ, кроме денег и технологий. Он просто человек с непростым прошлым, который пытается поступать правильно.
Последовавшая за этим тишина наполнена чем-то, что я не могу описать. Затем хриплым голосом, в котором то и дело срывается голос, Броуди говорит: — По шкале от одного до десяти, насколько странно будет, если я скажу, что только что влюбился в тебя?
Не знаю почему, но я громко смеюсь.
— Одиннадцать с половиной.
Он тоже смеется.
— Ну и ладно. Тогда не о чем беспокоиться.
Когда мы перестаем смеяться, Броуди говорит: — Кстати, ты так и не поблагодарила меня за цветы.
Я закатываю глаза.
— Как ты думаешь, что я пыталась сделать на протяжении всего разговора?
— Притвориться, что я тебе не так нравлюсь, как ты мне. Как обычно. Но это не главное. Флорист прислал большие белые орхидеи с длинными листьями, как я и просил?
— Да.
— И они такие же потрясающие, как мне обещали?
— Да.
— Хорошо, — произносит он самодовольным голосом. — Тогда можешь начинать.
— Начинать что?
— Благодарить меня! Где твои манеры, Лиса?
— Лиса? Ты только что назвал меня Лисой?
Тон Броуди становится деловым.
— Полагаю, тебя называли всеми возможными вариантами слова «рыжая» в честь цвета твоих волос, так что я решил отталкиваться от общего впечатления, которое ты произвела, когда я впервые тебя увидел.
Не знаю, комплимент это или нет.
— Ты подумал, что я выгляжу… как хитрая лиса?
Не колеблясь и не притворяясь, он тихо отвечает: — Я подумал, что ты самая красивая из всех, кого я когда-либо встречал.
Кровь приливает к моему лицу. Тупая, горячая пульсация в щеках быстро распространяется на уши и шею.
— Ого, — говорит Броуди. — Она снова ушла в глухую оборону.
— Обычно меня не так легко выбить из колеи, но должна признать, мистер Скотт, вы действительно умеете поставить меня в тупик.
Самодовольный тон возвращается.
— Ага! Так ты знаешь мою фамилию! Ты искала информацию обо мне в интернете, да?
— Давай не будем увлекаться, — сухо говорю я.
— Кстати, об увлечении, что ты наденешь на мою вечеринку в субботу?
Я невольно усмехаюсь.
— Во-первых, это была худшая смена темы, которую я когда-либо слышала. Во-вторых, я не говорила, что приду на твою вечеринку.
— Но ведь ты придешь, да? Цветы сработали?
Броуди по-прежнему говорит игриво, но в его голосе слышится серьезность. Я вздыхаю и провожу рукой по своей пылающей щеке.
— Нет.
— Знаешь, о чем мне это говорит?
Я смотрю в потолок, надеясь, что какой-нибудь пролетающий мимо астероид разнесет в щепки мое здание, и мне не придется продолжать этот разговор.
— Жду не дождусь, когда же я это узнаю.
— Что ты боишься.
— Я не боюсь, Эгозавр, просто у меня другие дела.
— Я же тебе сказал: приведи его.
— Ты всегда такой?
— Какой? — невинно спрашивает Броуди.
— Как гребаный козел.
— Козел? — Он явно оскорблен.
— Ну, знаешь, они такие упрямые.
— Нет. Нет, это совершенно ужасное сравнение. Да ладно тебе, серьезно, козел?
— А что, лучше было бы, если бы я сказала собака?
— Собака? — кричит Броуди. — Твои сравнения ужасны! Собаки – самые послушные животные на планете!
— Ладно. Сдаюсь. С каким животным ты хочешь, чтобы я тебя сравнила?
Его голос становится задумчивым.
— Ну, кошки действительно упрямы, но в то же время они по большей части придурки, так что с кошкой не вариант. Я бы сказал, мул, но в муле нет ничего сексуального…
— Конечно же это должно быть сексуальное животное, — бормочу я.
— …а птицы просто тупые. Пантера – суперкрутой и, наверное, очень упрямый одинокий охотник и все такое, но при этом она, по сути, кошка, а значит, я уверен, что она такая же стерва, как и все остальные из семейства кошачьих.
Я начинаю посмеиваться и не могу остановиться. Это тревожно не только потому, что я не из тех, кто так себя ведет, но и потому, что я слишком сильно наслаждаюсь этим разговором.
Когда Броуди снова начинает говорить, я слышу, что он пытается сдержать смех.
— Итак, мы рассмотрели псовых, кошачьих, птиц…
— Птиц?
— Да, птиц – не отставай, Лиса, — полорогих и непарнокопытных…
— Ты в детстве хотел стать зоологом или что-то в этом роде? — улыбаясь произношу я.
— И, так как мы быстро ни к чему не пришли, думаю, нам стоит перейти к вымышленным животным.
В его паузе звучит приглашение.
— Обезьяны! — заявляю я.
— Можешь конкретнее?
— Кинг-Конг. Он был супер упрямым.
— И большим. Я одобряю это сравнение! У него наверняка был огромный…
— Мозг? — ласково уточняю я.
— Я хотел сказать аппетит. Представь,
