давным-давно, чувствуя какой-то восторг и невероятное ощущение свободы. Всё ещё смеясь, она перевела взгляд на боковое зеркало и встретилась взглядом с Гордеевым. Конечно, Машка тут же отвела глаза, но улыбаться, выставляя напоказ ямочки на щеках, не перестала.
Когда машина остановилась, девушка снова откинулась на спинку сиденья, позволив Гордееву распахнуть перед ней дверцу и помочь выйти. Неизвестно, чего она ожидала и где опасалась оказаться, но они по-прежнему были в Минске, в самом его сердце, исторической части, на пешеходной улице, недалеко от Немиги. На этой улице Маша никогда не была, потому что никогда и не стремилась к тусовкам, да и не зарабатывала столько, чтобы посещать заведения, которыми эта улица полнилась. Время близилось к полуночи, но ночная жизнь здесь кипела. Яркими огнями подсветок светились окна ресторанов, баров и кофеен, горели кованые фонари, играли уличные музыканты и слышались взрывы смеха.
— Вы ведь не откажетесь выпить со мной кофе? — спросил Гордеев.
— Вы не оставляете мне выбора! — заявила девушка. — Ну кто в здравом уме откажется посетить заведения на Зыбицкой? Каждая уважающая себя девушка мечтает об этом… — смеясь, подразнила она Антона. — Куда вы меня поведёте?
— Вы серьёзно? — недоверчиво переспросил он, не зная, шутит она или говорит всерьёз.
— Конечно! Это же самое тусовочное место в столице!
— То есть это и есть мечта любой юной минчанки?
— Конечно!
— И ваша?
— Нет, конечно, но любопытно же! — она стояла рядом с ним, глядя снизу-вверх, и смеялась.
А Антон стоял перед ней, сунув руки в карманы брюк, и не знал, что его волнует больше: беспокойные кошачьи глаза под опушкой тёмных ресниц, очаровательные ямочки на широкоскулом лице, то, как она сжимала полные красивые губы, или её нежный, чувственный, мелодичный голос и переливчатый смех. Она стояла перед ним такая маленькая и хрупкая, словно Бэмби из детского мультфильма, и уверяла, что её мало интересует самое тусовочное и модное место в белорусской столице, а он понять не мог — она говорит серьёзно или прикалывается над ним.
— Вам говорили, что глаза у вас, как у кошки? — вырвалось у него.
— Говорили! — несколько снисходительно улыбнулась девушка. — Вы не станете возражать, если я позвоню?
— Маме? Хотите предупредить, что вернётесь поздно?
— Нет, няне моей дочери! — честно призналась девушка.
— У вас есть дочь? Вы же сама ещё девочка!
— Да, у меня есть дочь Катюша, ей три года, — сказала она. — Извините, — девушка вытащила из сумочки мобильный телефон и, чуть отойдя в сторону, нашла номер няни, которая сидела с Катей. Маша переживала, что Соня уже беспокоится, так как Лигорская обещала вернуться до полуночи. Но няня уже задремала, дожидаясь её, и легко согласилась остаться до утра.
— Ну что, вас отпустили? — спросил Антон, когда она вернулась к нему и сунула телефон обратно.
Маша кивнула, зябко передёрнув плечами. Пусть ночь и была тёплой, но близость Свислочи всё же давала о себе знать: плечи окутывала влажная прохлада.
— Однако вы полны сюрпризов, Мария! — заметил Гордеев и без лишних слов снял пиджак и набросил ей на плечи. — Рассказывайте, чего мне ещё ждать? Мужа? Бойфренда? Давайте присядем, — он тут же отодвинул ей стул на террасе кафе, и девушка присела, плотнее закутавшись в его пиджак, который хранил тепло этого сильного, внимательного мужчины, с которым её так неожиданно свела судьба. Ещё он источал аромат дорогого парфюма и чего-то, чему девушка не могла дать название или определение. Это «что-то» странно волновало её, а такого с ней давно не случалось. После расставания с Вадимом Сафроновым в Василькове ни один мужчина, встреченный ею, не вызывал каких-либо чувств. Она не страдала от этого, сосредоточившись исключительно на дочке и карьере, но ей ведь было всего двадцать четыре…
— А если и есть, кофе вы меня угощать не станете? — спросила девушка, улыбнувшись.
— Нет, кофе мы, конечно, с вами выпьем, а потом мой водитель отвезёт вас, куда скажете. Я не играю в такие игры, даже если девушка мне понравилась! — совершенно серьёзно заявил Антон, глядя на неё чуть из-подо лба.
Маша опустила ресницы, едва сдерживая желание закусить нижнюю губу, и попыталась сосредоточиться на капучино, которое принесла для неё официантка. Гордеев же попросил эспрессо.
— Расскажите, что заставило вас бежать из ресторана? — спросил он, меняя тему разговора.
— Думаю, двусмысленность, витавшая в воздухе. А вообще, я не тусовочный человек! — честно призналась она.
— Почему же? Вы же актриса! Мне всегда казалось, что люди искусства, любого искусства — это люди публичные, привыкшие быть на виду. Я думал, это часть их профессии. Полезные знакомства, нужные люди, правильные встречи — это разве не про актёров?
— Мне слышится скептицизм в вашем голосе? У вас предвзятое отношение к актёрской профессии! — сморщив носик, улыбнулась Маша. — Вероятно, вас бросила какая-нибудь известная актриса? Променяла на более богатого и влиятельного покровителя…
— Я не скептик, скорее, реалист! И меня не бросали актрисы, потому что до сих пор я не был знаком ни с одной. Я вращаюсь в несколько других кругах.
— Каких?
— Более серьёзных, что ли.
— А как вы тогда оказались в том ресторане? — в свою очередь спросила девушка.
— У меня были некоторые дела с концерном. Они предложили обсудить их в ресторане. Я согласился, хотя сейчас понимаю, что это была не очень удачная идея. Серьёзные вопросы, связанные с бизнесом, решаются за столом переговоров, но я всё равно не жалею, что сегодня вечером оказался там. Вы живёте в Минске? — спросил Гордеев.
— Да, я коренная минчанка! А вы?
— А я курсирую между двумя российскими столицами. У меня бизнес в обеих из них. Переехать в Санкт-Петербург или Москву не планировали?
— Нет, а вы предлагаете? — улыбнулась девушка.
— Я мог бы это устроить! — вполне серьёзно ответил он.
— Спасибо, но мне вполне комфортно здесь. К тому же я почти не бываю сейчас в Минске. Сотрудничаю с разными киностудиями и на время съёмок уезжаю жить то в Смоленск, то в Брянск. В Москве я тоже была. Вот буквально недавно некоторые сцены мы снимали под Гродно, а уже через несколько недель съёмки нового сериала начнутся в Калининграде! — ответила она.
— Ух, так значит несколько недель! — преувеличенно-облегчённо выдохнул Гордеев. — А я уж решил, что вы уезжаете завтра.
— Нет, сейчас у меня небольшой перерыв между съёмками, но запланировано несколько интервью, участие в телесъёмках и ещё много всего.
— Боже мой, а вообще обязательно так много работать такой хрупкой девушке, как вы?
— Я хрупкая разве что с виду, а на самом деле запросто могу любому в глаз дать! Я карате занималась
