то ведро.
Я раздражён до одури, хочется что-то швырнуть, в кого-то врезаться, просто сорваться. Терпеть не могу, когда надо мной ржут, но вместе с этим ощущаю, как кровь бешено гуляет по венам. Адреналин. Сердце дубасит в ребра, ладони чешутся. Мозг будто закипает, но не от страха, а от чистой злости.
Замечаю на себе заинтересованные взгляды девчонок, которые стоят неподалёку. Они исподтишка поглядывают, переговариваются, едва слюни не пускают на мой голый торс. И мне вдруг становится чуть легче, будто вспоминаю, кто здесь главный. Вот они, те, кто привык за мной бегать. Точно. Девчонки… Они всегда успокаивают. Вернее, то, как я на них действую.
Выпрямляюсь, провожу рукой по волосам, смахивая воду. Поймал пару взглядов и сработало. Адреналин перерастает в что-то другое: лёгкое, почти приятное возбуждение. И в этот момент в голове будто где-то щёлкает. Раз, и картинка складывается. Простая, гениальная и, главное, очень вкусная.
Прищуриваюсь, смотрю на Паху, всё ещё мокрый и раздражённый, но уже с горящим внутренним азартом.
— Придумал кое-что, — выдаю уверенно, ехидно ухмыляясь.
Он поднимает бровь:
— И?
— Как сломать эту непробиваемую, — усмехаюсь, чувствуя, как по губам ползёт хищная улыбка. — Она будет следующей в моей постели.
Паха молчит секунду, потом делает шаг назад и громко ржёт.
— Ты чё, серьёзно? Хромая в твоей постели? Да ну нах!
— А чё? — смотрю на друга с вызовом, скрещиваю руки на груди. — Эксперимент. Хочу посмотреть, как быстро сдастся.
Он качает головой, едва сдерживая смех.
— Ты меня пугаешь, брат, реально. Но, знаешь, ты меня заинтриговал. Посмотрю, что из этого выйдет.
— А ты просто наблюдай, — ухмыляюсь, предвкушая победу. — Это будет экшен.
Ни одной девке ещё не удавалось выставить меня клоуном, а хромая смогла. Но теперь будет по-моему.
Эта убогая меня унизила перед всеми.
Не просто дала ответку, а высмеяла при толпе.
И это я-то, Тоха, самый популярный парень в академии, которому по жизни все девки сами улыбаются, флиртуют и строят глазки.
Хорошо. Пусть считает, что выиграла. Пусть ходит с этим своим чувством победы, ловит на себе взгляды и ухмыляется. Это ненадолго.
Я не забываю обид.
Я тот, кто всегда доводит начатое до конца.
А эта девчонка — просто следующий вызов. И я, мать его, не проиграю.
Глава 20
Рита
Два дня. Ни от мажора, ни от его дружков нет вестей, а я, если честно, все это время была наготове. Так и ждала ответного удара, но его не случилось. Странно. Юля вчера сказала, что видео, где я окатила Тоху водой, теперь гуляет по всей академии. Видос зашёл, как она выразилась, «на ура». Все смеются. Юлька тоже долго смеялась и сказала, что я большая молодец, хоть кто-то поставил этого мажора на место. Даже другие студенты начали как-то странно на меня смотреть: не с жалостью, как раньше, а с каким-то уважением, что ли. Я заметила это сегодня утром: одна девушка мне улыбнулась, другая кивнула, третья спросила про конспект… Пустяки, но приятно.
Я бы могла расслабиться и вроде бы даже расслабляюсь: учусь, пью чай с Юлей, смотрю сериал перед сном. Стараюсь не думать, что это может быть затишьем перед бурей. Всё-таки Тоха не из тех, кто просто отступает. Слишком самодоволен, слишком привык получать последнее слово.
Но проходит день, другой… И снова ничего. Мажор будто провалился. Я даже начинаю верить, что он просто понял, что я ему не по зубам и решил отстать.
Наступает пятница. Все куда-то разбежались: Юля уехала домой на выходные, мажорки с соседних комнат упорхнули на очередную тусу. Я даже слышала, как они собирались: духи, каблуки, громкие обсуждения, кто кому сегодня даст. Да уж.
Зато впервые за неделю мне по-настоящему спокойно, потому что я осталась наедине с собой. Поэтому решаю включить фильм: старую, добрую комедию. Натягиваю плед на ноги и с удовольствием лопаю попкорн. Этот хруст — единственный звук в комнате. Красота.
Иногда так важно и нужно просто побыть одной. Без людей, без разговоров, без этих игр, где нужно быть сильной, отвечать, защищаться. Я отгибаю край пледа, тянусь к чашке с чаем и думаю, как хорошо, что всё наконец-то уладилось. Даже голова проясняется.
На экране персонажи что-то бурно обсуждают, но я уже наполовину не в сюжете, глаза слипаются, тело лениво опускается в кресло. Кажется, впервые за долгое время я чувствую, как изнутри уходит напряжение. Да, может, я и правда победила. Может, мерзавец оставил меня в покое.
Вздыхаю, облокачиваюсь на спинку кровати, и ровно в этот момент… Кто-то стучит в дверь.
Несколько раз моргаю, не сразу понимая. Стук повторяется снова: три чётких удара.
Черт возьми, ну кого там принесло? Вообще-то я никого не жду.
Поднимаюсь неохотно, чувствуя ленивую тяжесть в ногах после долгого сидения. Наверное, эти дурочки из соседней комнаты вернулись: забыли ключи или ещё что-то. Или кто-то из соседок пришёл зарядку одолжить.
Но как только я подхожу к двери, внутри начинают дрожать пальцы, как будто тело знает раньше, чем голова.
Я всё ещё в домашней футболке и мягких шортах, волосы собраны кое-как. Стоит ли вообще кому-то открывать в таком виде? Глупая мысль, но мозг ищет зацепку, чтобы оттянуть момент.
Сердце делает короткий скачок, потом ещё один.
Открываю дверь…
И вижу перед собой Тоху.
Возвышается надо мной, как скала, волосы слегка взъерошены, глаза насмешливые, а взгляд подозрительно спокойный. И в руках у него… Букет цветов.
— Чего тебе?! — требовательно вырывается у меня сразу. Голос охрип, будто я не говорила весь вечер.
Он слащаво улыбается.
— Да ладно, хромая, не кипишуй. Я с миром пришёл.
Чувствую, как у меня внутри поднимается волна раздражения, взгляд сам опускается на этот нелепый букет. Что-то тут не чисто.
— Ты что-то задумал, — качаю я головой. Даже не дёргаюсь, чтобы взять цветы.
Тоха разводит руками, будто сдаётся.
— Нет. Честно. Я решил, что, может, хватит нам воевать? Ну, типа квиты, поняла, хромая?
— Для начала перестань называть меня хромой.
Он наклоняет голову, будто прислушивается и затем усмехается чуть мягче.
— Окей. Тогда… А как тебя зовут вообще?
Я хмыкаю. Надо же, сколько времени прошло, а он даже имени моего не знает.
— Рита, — говорю сухо.
— Хорошо, хррр… Рита, — тянет он и выглядит при этом по-дурацки, у меня же слова в горле запутались и от этого странно. Потому что впервые я вижу его не наглым, а будто бы растерянным.
Но нет, я не верю. Ни секунды. Наверняка у него
