другому адресу, — мамочка продиктовала улицу водителю. Тот кивнул и развернулся на ближайшем светофоре.
Мама немного пришла в себя и стала пересказывать то, что ей сообщила Сюзанна Юрьевна:
— У Семена сердечный приступ. Секретарь не знает, что произошло, просто зашла с кофе и нашла его сидящим на диване в зоне отдыха.
— С ним все в порядке? — едва шевеля губами, спросила я.
— Скорая приехала вовремя, так что да, с ним все будет хорошо, — ее губы дрожали, она мяла подол платья и тихо плакала.
— Пойдем скорее, — потянула я мамулю к входу в медучреждение. — Я хочу увидеть папу.
— В какой палате лежит Кроуз Семен Васильевич? — спросила мама у девушки на стойке информации.
— Он в реанимации, к нему нельзя. Можете все вопросы задать лечащему врачу, — заученными рублеными фразами говорила миловидная брюнетка.
— Как в реанимации? — прошептала мама и стала оседать.
— Помогите мне, — закричала я на отвернувшуюся от нас медсестру, когда мама хватаясь за сердце, стала оседать. — Ну же! — рявкнула я на неторопливый медперсонал.
Глава 10
Маму помогли поднять и уложили на каталку. Практически сразу на шум выскочили несколько врачей. Я выдохнула с облегчением, когда вокруг неё засуетились профессионалы.
— Добрый день, что произошло? — ко мне подошёл один из врачей, который только что маму рассматривал.
— У меня здесь папа, Кроуз Семён Васильевич. Мы приехали узнать как он. Девушка со стойки информации сказала, что он в реанимации и больше никаких данных не предоставит, отправила к врачам. Вот и маме стало плохо, — горько улыбнулась я.
Мне сразу же в руки сунули стакан с резко пахнущими каплями.
— Вы бледная. Возьмите, пожалуйста, — недобро посмотрел на девушку врач. — Я разберусь. Сейчас вашу маму отвезли на обследование, и я предлагаю оставить её на сегодняшний день в клинике.
— Да, конечно, — отстраненно кивнула я. — У кого ещё можно уточнить состояние папы?
— Я лечащий врач, Георгий Владимирович Сычев, пройдёмте в ординаторскую, — он помог мне подняться, и все время вглядывался в лицо. — Вы бледная.
— Наверное, в моем состоянии это нормально, — потупилась я.
— Вы беременны? — открыв дверь, мужчина пропустил меня внутрь. — Присаживайтесь.
Я послушно села на предлагаемый стул и, сложив руки на коленях, как школьница стала ждать, что скажет врач.
— Состояние Семена Васильевича уже стабилизировали. Завтра с утра его переведут в обычную палату. Не буду грузить вас медицинскими терминами, но скажу только одно, нужно беречь здоровье вашего отца. Поменьше нагрузок и стресса. Я понимаю, что в его работе много нервных ситуаций. Поговорю с вашим папой о том, чтобы на дистанционное управление перешёл, — присев в своё кресло, говорит мне Сычев.
— А мама? Кто ее осматривает? Не вы будете её лечащим врачом? — с волнением уточнила я.
— Я уже дал указания по поводу обследования и думаю, что положу их в одну палату, если вы не возражаете, — улыбнулся мне мужчина.
— Конечно, не возражаю, — воскликнула я. — А разве так можно?
— В моей клинике я сам решаю как можно, — ещё шире расплылся в улыбке он.
— Спасибо вам, Георгий Владимирович, — искренне поблагодарила я врача. — Я могу дождаться результатов обследования мамы?
— Конечно, как только её привезут с обследования, мы обязательно с вами встретимся в палате. А сейчас, пожалуйста, посидите в кафетерии. Вас пригласят, — он поднялся и пригласил меня на выход. — Я провожу.
Я пошла вслед за Сычевым. Сердце было не на месте оттого, что происходит. Хотелось, чтобы родители скорее поправились и поехали домой.
В кафедре я заказала себе мятный чай и морковный торт. Так захотелось именно его. А ещё позвонила Люся.
— Привет, Люб. Я тебе звоню вот по какому поводу. У меня совсем скоро свадьба. Хочу пригласить тебя, — выпалила она на одном дыхании.
— Ты выходишь замуж за Михаила? — радостно уточнила я.
— Пф-ф, — я представила, как Люда передергивает плечами. — Нет конечно. За Антона Елисеева.
— Почему? — уточнила я не понимая.
— Почему выхожу замуж? Или почему за Антона? — спросила она с ехидством.
— И то и другое, — отпив чай, проговорила я.
— Все сложно. Ты же знаешь, мы с Антохой давно дружим. Да и мама его ко мне хорошо относится. А ещё у меня скоро будет, малыш, — смущенно отозвалась она.
— Это же здорово! — воскликнула я и на меня обернулись несколько посетителей.
— Конечно, — как-то грустно, ответила Люся. — Как у тебя дела?
— Сижу в кафетерии при больнице. У папы был приступ, да и когда сюда приехали, мама себя плохо почувствовала. Врач обещал положить их в одну палату. Жду, когда маму обследуют, — понизив голос, ответила я.
— Любаш, ты держись там, — тяжело вздохнув, сказала Люда. — Ты только сама не расстраивайся и сообщай все новости. Как родителям станет лучше, напиши мне или позвони. Хочу встретиться с тобой, поболтать.
— Конечно, Люд. Обязательно наберу. Буду держать тебя в курсе, — улыбнулась я, хотя подруга и не увидит. — Ко мне медсестра идёт. Давай позже созвонимся. Пока.
— Пока, целую, — попрощалась Людмила.
Я смотрела, как недовольно поджав губы, идёт в мою сторону та самая медсестра, со стойкой информации.
— Вас просят пройти в палату, — бросила она и стала ждать, когда я пойду следом за ней.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Любовь Семеновна, проходите, — пригласил меня в светлое стерильное помещение Сычев.
Вполне современная палата на две кровати. Рядом с ними белоснежные тумбы. На противоположной стене большой телевизор. У окна стол со стульями. В углу два кожаных белых кресла и кофейный столик в тон. Еще неприметная дверь, там, скорее всего уборная.
— Мамочка, — подбежала я к кровати, на которой сейчас лежала бледная родительница. — Ты как?
Я аккуратно обняла ее и чуть не расплакалась.
— Прокапают и домой отпустят, — слабо улыбнулась она. — Немного перенервничала, а вот тебе нельзя.
— Я постараюсь не нервничать, — прижалась я сильнее к мамуле.
— Любовь Семеновна, вы, наверное идите домой, отдохните. Завтра с утра мы переведем Семена Васильевича, и вы сможете навестить родителей, — прикоснулся к моей руке врач.
— Хорошо, — я выпустила ее из объятий. — Мамулечка, ты сама не нервничай и не переживай. Георгий Владимирович поставит вас на ноги. Внука же еще нянчить, — слабо улыбнулась я.
— Вызови водителя и поезжай домой, — попросила мама. — я буду переживать.
— Хорошо, я сегодня у себя переночую, — ответила я. — Это намного ближе, чем к вам добираться.
— Только осторожнее, — с мольбою в голосе, просила она.
Мы с врачом вышли из палаты, и я направилась на выход. Не стала вызывать водителя. Отсюда до моей квартиры пешком минут двадцать.
— Люба? Люба Кроуз? Привет! — практически в дверях встретилась с миловидной брюнеткой.
— Привет, Василинка!
