— верю в будущее.
Завожу двигатель. Трогаюсь с места. Ее рука снова находит мое бедро. Ложится там, где ей место.
19 глава
Ася
Кафе на углу нашей улицы. Наше место. То, где мы всегда завтракали по воскресеньям. Круассаны, латте, разговоры о планах на неделю.
Нормальная жизнь. Правильные отношения.
Сажусь за столик у окна. Заказываю два кофе. Жду.
Руки дрожат.
Всю ночь не спала. И теперь иногда зеваю и безумно клонит в сон. Последний час я вообще пыталась отрепетировать этот разговор, но все равно ничего не получилось.
Андрей, нам нужно поговорить…
Андрей, я должна тебе кое-что сказать…
Андрей, прости, но я тебя не люблю…
Ни один не звучит правильно.
Как сказать человеку, что ты предала его? Что пока он работал — ты занималась сексом с бывшим в застрявшем лифте? Что все, что вы строили два года — рухнуло за одну ночь?
Колокольчик на двери.
Андрей.
Свежий. Выспавшийся. В идеально выглаженной рубашке. Улыбается — широко, искренне.
Как будто ничего не произошло.
Потому что для него действительно ничего не произошло.
— Привет! — Садится напротив. Целует меня в щеку. Быстро, привычно. — Прости, что так рано. Встреча затянулась до четырех утра, но оно того стоило.
— Ничего, — говорю. Голос звучит чужим.
— Ты не представляешь, какая ночь была! — Он машет официанту. Заказывает свой обычный омлет. — Виктор — гений. Просто гений. То, что он предлагает — это революция в нашей сфере…
Киваю. Улыбаюсь. Автоматически.
Он не замечает.
— Мы обсудили все. Контракты, сроки, инвестиции. Он готов вложить вдвое больше, чем мы рассчитывали. Вдвое, понимаешь?
— Здорово.
— Здорово? — Он смеется. — Ты похоже не понимаешь! Это больше, чем здорово. Это шанс всей жизни. Я так рад, что судьба свела нас.
Судьба.
Забавно.
Та же судьба, что заперла меня в лифте с его сыном на три часа.
— Ты какая-то тихая. — Он наконец смотрит на меня. Мельком. Между глотками кофе. — Устала?
— Немного.
— Лифт вчера — это кошмар был, да? Ты как? Я звонил, но ты не отвечала. Потом закрутился и…
— Андрей.
— М?
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он откладывает телефон. Смотрит на меня. Внимательно.
— Я хочу расстаться.
Тишина.
Официант приносит омлет. Ставит на стол. Уходит.
Андрей смотрит на меня. Моргает. Один раз. Два.
Ни удивления. Ни боли. Ни гнева.
Ни-че-го.
— Это твое взвешенное решение? — спрашивает он.
Что?
— Я... что?
— Это взвешенное решение? — Он берет вилку. Отрезает кусок омлета. — Ты подумала об этом? Проанализировала?
Я сижу. Смотрю на него. Не понимаю.
Где крики? Где вопросы? Где «почему» и «что я сделал не так»?
Где хоть что-нибудь?..
— Да, — говорю. — Взвешенное.
— Тогда хорошо.
Хорошо.
Он говорит «хорошо» — и продолжает есть.
Два года. Два года отношений. Планы на будущее. Разговоры о свадьбе, о детях, о доме за городом.
Хорошо.
— Ты... — я не могу подобрать слов. — Тебе все равно?
Он поднимает взгляд. Удивленный. Искренне удивленный.
— Почему все равно? Просто — если ты решила, значит, у тебя есть причины. Ты взрослый человек. Я уважаю твой выбор.
Уважаю твой выбор.
Как на деловой встрече. Как при расторжении контракта.
— Это из-за вчерашнего? — спрашивает он. — Из-за лифта? Я понимаю, стресс, все такое. Может, тебе стоит отдохнуть пару дней, подумать еще раз...
— Нет.
— Нет?
— Это не из-за стресса.
Молчит. Жует. Смотрит на меня — без обиды, без злости. С легким любопытством.
Как на задачу, которую нужно решить.
— Это из-за Саши?
Сердце останавливается.
— Вы же встречались раньше, верно? Я слышал что-то такое в офисе…
Он знал.
Он знал — и не сказал ни слова.
— Да, — говорю. — Из-за него.
Андрей кивает. Спокойно. Как будто я сказала, что выбрала другой ресторан на ужин.
— Логично. Первая любовь, незакрытый гештальт. Психология, все понятно.
Логично.
Психология.
Я сижу напротив человека, с которым прожила два года, и понимаю — он никогда меня не знал.
И я его не знала…
Ни разу мы не были по-настоящему близки…
— Квартиру я оплачу до конца месяца, — говорит он. — Тебе хватит времени собрать вещи?
Вещи.
Он уже думает о логистике. О практических вопросах. Как будто мы обсуждаем переезд офиса…
— Хватит.
— Отлично. — Он допивает кофе. Вытирает губы салфеткой. Смотрит на часы. — Прости, мне нужно бежать. Встреча в десять. Но если нужна помощь с переездом — скажи, я найду ребят.
Два года.
Он встает. Наклоняется. Целует меня в лоб.
— Удачи тебе, Ася. Правда. Спасибо, что помогла мне выбраться в люди, никогда не забуду… А вы с Сашей друг друга стоите. Он лучше для тебя, чем я. Он любит тебя, это видно за километр. Пока.
И уходит.
Колокольчик звенит. Дверь закрывается. Я сижу одна, за столиком у окна. Перед остывшим кофе, к которому не притронулась.
Два года.
Я отдала ему два года — и он отпустил меня за пять минут.
Без боя. Без вопросов. Без единого «останься»… или «я тебя люблю»…
Это должно ранить. Должно быть больно.
Но почему-то — только пусто.
Пусто и... легко?
Как будто я два года пыталась носить чужую одежду. Тесную, неудобную. Убеждала себя, что это нормально. Что так и должно быть. А теперь — сняла. И наконец могу дышать.
Беру телефон. Руки трясутся, когда набираю номер.
Гудок. Второй.
— Ася.
Его голос. Низкий. Хриплый. Встревоженный.
— Я... — горло сжимается. — Я поговорила.
— И?
— Он... ему все равно. — Слезы. Откуда? Почему? Я же не люблю его. Не любила никогда по-настоящему. Мне просто больно, что для него это ничего не значило… — Он просто... ушел. Пожелал удачи и ушел.
Молчание.
— Ты еще внутри? — спрашивает Саша.
— Да. Но ты же...
— Я не уезжал.
— Что?
— Не уезжал. Стою в квартале от тебя. Ждал.
Слезы текут сильнее. Не могу остановить.
— Выходи, — говорит он. — Я сейчас подъеду.
Сбрасывает.
Встаю на ватных ногах. Бросаю деньги на стол — слишком много, но это и неважно. Выхожу на улицу.
Солнце светит уже высоко. Яркое, утреннее. Люди спешат по делам. Самый обычный день.
Для них — обычный.
Черный автомобиль сворачивает, неторопливо катится ко мне. Останавливается рядом.
Дверь открывается.
Саша…
Я бросаюсь к нему. Не иду — бегу. Через тротуар, мимо прохожих, плевать на все.
Его руки ловят меня. Обнимают. Прижимают к себе.
Крепко. До боли. Правильно.
— Тише, — шепчет. — Тише. Я здесь.
Плачу.
В его плечо, футболка мокнет от слез. Плачу громко. Некрасиво. Не могу остановиться.
Плачу не из-за Андрея. Не из-за потерянных двух лет. Не из-за его равнодушия.
Плачу от облегчения.
От
