желания.
— Ладно, красавица, ладно, — с усмешкой бормочет он, подхватывая меня на руки и осторожно ставя на ноги рядом с кроватью. Пока он скидывает ботинки, я бросаю взгляд на огромную, аккуратно заправленную кровать king-size. Я сглатываю укол ревности, который вызывает этот вид, и удерживаю вопрос, так и не задав его.
Истон выпрямляется и начинает расстегивать рубашку, но останавливается, заметив мою заминку.
— Нет, детка, черт возьми, нет. Я не мог, — искренне говорит он. — Особенно после того, как увидел тебя прошлой ночью. Я не мог, Натали. Тебе не о чем переживать.
С облегчением я киваю.
— Мы причинили ей боль, Истон.
— Мы ранили многих, — отвечает он, — но прямо сейчас есть только двое, о ком нам стоит думать. И они в этой комнате.
— Верно, — соглашаюсь я, на время отпуская чувство вины и обвивая руками его шею. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, красавица, — его глаза блестят, глядя на меня сверху вниз. — Черт возьми, так сильно. А теперь, — добавляет он, проводя ладонью по моему животу и ныряя под резинку трусиков, скользя пальцами внутрь, в то время как большой палец начинает медленно ласкать мой клитор, — насчет этих пуговиц.
Он целует меня и все посторонние мысли растворяются, как и остатки нашей одежды. Как только Истон чувствует, что я готова, он разворачивает меня и укладывает на живот, подтаскивая к краю кровати. Одной рукой сжимает мой затылок, другой поднимает мою ногу, укладывая согнутое колено на матрас. Его дыхание касается моего уха, и от его слов тело вспыхивает.
— Просто чтобы ты знала, — шепчет он, — я безумно, блядь, скучал по этой киске. Планирую отработать кучу сверхурочных.
И с этими словами он входит в меня до упора. Растянутая между болью и наслаждением, я выкрикиваю его имя, в то время как из его груди вырывается стон. Не теряя ни секунды, он меняет угол, входя еще глубже. Сжимая мою шею, он вбивает слова вместе с каждым толчком:
— Вся для меня.
— Навсегда, — задыхаюсь я, когда мы замираем, соединенные.
Он наклоняется и начинает двигаться во мне с выверенной точностью, каждый раз попадая именно туда. Совсем скоро меня накрывает дрожь — слова, пропитанные экстазом, бессвязные признания срываются с губ. Он выжимает из меня оргазм до последней судороги, пока я не обмякаю, шепча о любви.
Сдерживая собственную разрядку, он медленно переворачивает меня на спину. Желание полностью захватывает его лицо, когда он отводит бедра назад и так же медленно входит снова. Веки тяжелеют, пока он смотрит, как растягивает меня.
Завороженный, он не отрывает взгляда от места, где мы соединены, а затем его глаза прокладывают огненную дорожку по моему телу, находят мои и удерживают. Мы теряемся в этом взгляде и именно там мы перепрыгиваем через всё, что нас разделяло в прошлом году, через путь к этому моменту, такой болезненный, такой разрывающий сердце… Но всё это..
— Того стоило, — договаривает он, потому что думает о том же.
Мой лучший друг.
Мой любимый.
Мое навсегда.
***
Покрытый потом, Истон удерживает мою ногу, закинув ее себе на бедро и прижимая ладонью, пока вбивается в меня без остатка, меняя угол так, чтобы попадать именно туда, где мне нужно. Через секунды я уже напряжена и готова кончить.
— Отдайся мне, красавица, — выдыхает он, и мое тело тут же подчиняется: сердце грохочет в ушах, наслаждение пульсирует волнами. Он срывается на стон и кончает внутри меня, целуя так, что перехватывает дыхание.
Обессиленный, он падает на спину, притягивает меня к своей груди, и поворачивается к свету, просачивающемуся из-за штор. Его губы растягиваются в ухмылке.
— Что? — спрашиваю я.
— Рассвет или закат?
— Утро… точно утро.
На самом деле сейчас никто из нас не знает, сколько времени прошло. Мы не выходили из номера и не раздвигали плотные шторы, чтобы свериться с часами. Мы просто потратили это время целиком, восполняя утраченное, пока окончательно не потеряли ему счет.
В чем я уверена, так это в том, что мне не хочется возвращаться в привычный мир. И делить мужчину, которого я держу в заложниках, ровно так же, как и он меня, тоже не хочется.
Разница лишь в том, что теперь я не боюсь возвращения — ни капли. Я просто его откладываю. Истон ведет пальцами по моей коже, затем проводит по бледно-розовому шраму на моей груди.
— Что случилось?
Я приподнимаюсь и с тревогой смотрю на него, не желая нарушать спокойствие в его взгляде. Садясь, я подтягиваю подушку к себе на голые бедра.
— Если я расскажу, ты не должен сходить с ума и превращаться в… ну, в себя, — или использовать это потом, подпитывая свою паранойю.
— Слишком много условий, — его улыбка исчезает, а взгляд становится жестче. — Тебя кто-то обидел? Если да — все, блядь, правила отменяются.
Я качаю головой.
— Вот он, пещерный мужчина, за которого я вышла замуж.
— И за которого снова выйдешь в самое ближайшее время.
— Тогда просто скажи дату и время.
Он снова проводит подушечкой пальца по моему шраму.
— Ответь мне. Тебя кто-то обидел?
— Наоборот. Кто-то спас мне жизнь, — я ласкаю его лицо, и он хмурится. — Если точнее, это было чертово «динь-динь-динь» от моего Принца Филиппа.
— Детка, ты точно в порядке? — он внимательно вглядывается в меня. — Я тебя слишком жестко трахнул? Ты ударилась головой о спинку кровати?
И вот она — фирменная, чертовски сексуальная полуулыбка. Господи, как же я по тебе скучала.
— И кто, блядь, такой этот Принц Филипп? — рычит он. — Покойный муж английской королевы теперь тебя преследует?
— Нет, дурачок. Принц Филипп — это диснеевский принц, который поцеловал Спящую красавицу и разбудил ее, — не удержавшись, я наклоняюсь и целую его искривленные в ухмылке губы. — Это был ты, Истон. Ты спас меня своими вечными напоминаниями пристегиваться. Твоя бесконечная занудная мантра довела меня до того, что каждый раз, когда раздавался сигнал, я слышала только, как ты ворчишь, заставляя меня пристегнуть ремень.
Я беру его руку, кладу ладонью вверх на подушку у себя на коленях и веду пальцами по его коже.
— В тот день ты выиграл спор, который спас мне жизнь.
Все следы улыбки исчезают с его лица.
— Ты попала в аварию?
Я киваю.
— Моему Toyota Prius конец, но дорожный патрульный сказал, что и меня бы не стало, если бы я не была пристегнута. Лил сильный дождь, и я очень спешила.
— Куда?
— Вот это самое ужасное.
— Говори, Натали.
— Я торопилась в аэропорт, потому что снова исчерпала лимит по AmEx.
