с Игнатом давние друзья, сама понимаешь…
Я вновь поджимаю губы и, когда диалог кончается, выключаю телефон и кидаю его в сумку. Застегнув парку, наматываю до носа шарф и, проверив все вещи, я выхожу на улицу. Мокро, холодно, скользко. Даже до машины дойти — то ещё приключение. Но я, как ни странно, справляюсь.
Молодец, Мира! Раз на льду не упала, то и встречу в бывшим переживёшь!
И всё же мне до сих пор не верится, что я позволила себя уговорить. Это не первая свадьба Алины, и она ещё пару лет назад дала мне добро на пропуск подобного торжества, если оно вновь случится. И вот подруга в четвёртый раз выходит замуж, и, судя по всему, у неё с Игнатом это серьёзно. Разве можно не прийти? К тому же Игнат, как и Алина, мой бывший одноклассник. А ещё, как и Андрей. 11 «Б», выпуск 2010. Какой ужас — прошло целых пятнадцать лет. Куда пролетели эти годы?
И вот я сажусь в машину, выезжая на дороги заснеженной Москвы, нарядно украшенной к Новому году. Ещё темно, но на дороге имеются первые пробки. По крайней мере, я еду не в какой-нибудь тухлый офис, как многие, а на свадьбу подруги в Карелию. Можно считать за успех. А если сейчас мне попадётся Starbucks, то куплю ещё себе свой любимый кофе и точно стану самой счастливой.
Starbucks попадается мне только спустя пару часов.
Из-за стойки мне дежурно улыбается смазливый, но прыщавый мальчишка-бариста в чёрной футболке. Выглядит он почти безукоризненно.
— Кофе, пожалуйста. Куркума-латте. Без сахара. И тыквенный кекс, если есть.
— Одну минуту, — говорит он, изображая вежливую улыбку, от которой становится страшно неловко. В конце концов, я вполне успешный фотограф. Почему же краснею от холода в глазах какого-то пацана? Неужели, так плохо выгляжу?
— Сколько с меня? — спрашиваю я, подавая карту.
Парень вводит сумму в терминал, ждёт, когда расплачусь и, как мне кажется, с лёгким презрением протягивает чек.
Дожили. «Я когда на первом курсе училась и работала кассиром в «Додо», так себя не вела», — вздыхаю я про себя. Поблагодарив, беру чек и поворачиваюсь к залу, чтобы пройти к свободному столику у окна. И в этот момент дверь распахивается, привлекая моё внимание.
Я замираю, сжимая в пальцах чек, и чувствую, как бешено начинает биться сердца.
Это он.
Андрей.
Элегантное чёрное пальто, вычищенные до блеска ботинки, платиновые волосы как обычно взъерошены, а на мужественном точёном лице неожиданная новая деталь — бакенбарды.
Мой бывший супруг входит, небрежно стряхивает с плеч снег — и тут замечает меня.
Кажется, он в не меньшем шоке.
Сердце судорожно сжимается. Я делаю шаг вперёд, не очень понимая, в каком направлении двигаться — к Андрею или столику — и не замечаю проходящую мимо девушку, которая как раз движется мимо с двумя стаканами кофе.
Врезаюсь в неё плечом.
— Ой! — вскрикивает она, и один стакан вылетает из её рук. Горячий кофе растекается, стремясь прямо к моим ногам.
— Простите, — растерянно бормочу я, шарахаясь в сторону. — Я отвлеклась…
— Переживу, — сквозь зубы цедит незнакомка, поднимая на меня тяжёлый взгляд. Она явно рассчитывает, что я закажу ей новый кофе или просто отдам деньги за то, что разлилось.
— Сколько я вам должна? — судорожно достаю из сумки кошелёк, стараясь не смотреть в сторону бывшего мужа, но в этот момент рядом возникает он:
— Неуклюжесть — твоя давняя привычка, Мира, — с явным удовольствием произносит он, протягивая девушке купюру, на которую та может купить себе ещё три порции кофе и сверху добавить пару десертов. Та сразу меняется в лице, то ли обрадованная неожиданно прилетевшим КЭШем, то ли польщённая учтивостью элегантного красавчика. А я загипнотизирована. Я и забыла, какой у него приятный голос — низкий, чуть хриплый. Жаль только, что теперь в нём нет тёплых заботливых нот, которые я отчётливо слышала, когда мы встречались в самом начале.
Наконец, я отмираю и сбрасываю с себя наваждение, но его пронзительные тёмно-серые глаза не отрываются от меня, скользят по моему бледному лицу, по растрёпанным кудрям, по плотно сжатым губам, которые я от волнения быстро облизываю и нервно сглатываю.
— Не ожидала тебя здесь увидеть, — наконец выдавливаю из себя я, надеясь, что он не замечает дрожи в моём голосе.
— А я — тебя, — с насмешкой отвечает он. — Ты же терпеть не можешь ранние подъёмы.
— Так и есть.
Он делает полшага вперёд. Достаточно, чтобы я почувствовала его запах — хлопок, кедр, лаванда. От этого по моей коже пробегает дрожь, и я чуть отстраняюсь.
— Ты изменилась, — продолжает Андрей диалог, вместо того, чтобы дать мне пройти. — И не то, чтобы в лучшую сторону.
— А ты всё так же одеваешься, как на похороны, — пытаюсь ответить ему в тон.
— Это называется стиль, — отвечает он, и в его голосе явное чувство превосходства. — Судя по всему, тебе это слово перестало быть знакомым. Или с деньгами не очень? Странно, я думал, фотографы твоего уровня неплохо зарабатывают.
Я краснею и закусываю нижнюю губу изнутри, рассчитывая, что Андрей всё же отступит в сторону, предоставляя мне возможность уйти. Мы же должны были увидеться на свадьбе! Не раньше. На кой я решила купить здесь себе кофе?
Молчание затягивается настолько, чтобы официально может называться неловким, но мы всё также молчим. Между нами растёт напряжение. Плотное, почти физическое. Или мне кажется? Вряд ли. По крайней меря я в этот самый момент чувствую, как внизу живота растекается, пульсирует нарастающий жар. Чёрт! Восемь лет с момента развода, а эта блондинистая сволочь сейчас действует на меня как в лучшие дни нашего давно угасшего романа.
В эту минуту бариста зовёт меня:
— Куркума-латте и тыквенный кекс.
— Спасибо, — резко оборачиваюсь я, хватаю кофе с десертом и тут же, обходя Андрея по дуге, направляюсь к выходу.
— Мира, — зовёт он меня, и я зачем-то останавливаюсь:
— Чего тебе?
— Ты всё ещё ездишь на дедовской «Ладе»? То-то мне показалось, что машина у входа знакомая.
— Какое тебе до этого дело?
— Да просто сомневаюсь, что эта рухлядь выдержит дорогу до Кондопога.
— Эта рухлядь выдерживала твои рейвы, которые ты устраивал по ночам, мотаясь по городу. Как-нибудь до Карелии я на ней доберусь.
Я слышу, как он издаёт смешок, и не выдерживаю. Мы не должны были встретиться, так что не стоит задерживаться, ставя саму себя в неловкое положение.
С этой мыслью я упрямо сжимаю губы, выхожу на улицу и сажусь в машину. Завожу двигатель. В
