Elle Decor. Я не единственная, кто пожинает плоды. Дэниел также снимается во всех фильмах, которые только может захотеть. Он ведет церемонии награждения. Он выпускает чертовски ужасные “рок-альбомы” в качестве тщеславных сторонних проектов. В следующем месяце у него выходит линия одеколона, и он только что дал — без рубашки, по какой-то причине — интервью для Playboy, черт возьми.
Я плачу не потому, что мое сердце разбито. Я плачу, потому что все, ради чего я работала и с чем мирилась, вот-вот рухнет. Это не останется секретом. Пенелопа — нынешняя партнерша Дэниела по студенческой комедии, которую он снимает, — печально известна тем, что трахает своих главных героев и рассказывает об этом всем сплетникам в городе. Это невозможно утаить.
Я знаю, как это происходит. На самом деле, есть только два пути. Первый — если фокус-группы скажут, что они хотели бы, чтобы мы с Дэниелом остались вместе. В этом случае он принесет какие-нибудь банальные, надуманные и очень публичные извинения. Может, они скажут, что он ложится в реабилитационную клинику для сексоголиков. Если они действительно хотят выдоить это, он где-нибудь набьет мое гребаное имя, и оно будет во всех журналах мира.
А я? Я "буду рядом со своим мужчиной". Я буду одеваться более скромно месяц или два. Я буду брать "серьезные" роли, которые на самом деле не очень серьезны. Я сяду с Эллен или Опрой и покажу лучшее выступление в своей жизни, когда скажу им, что "любовь побеждает всё", или что-то столь же тошнотворное, чтобы сказать это в прямом эфире.
И после всего этого моя звезда померкнет. Неважно, насколько это грубо сексистски и несправедливо — такова реальность. Дэниел каким-то образом станет еще более симпатичным, "признав свои недостатки". Но я буду испорченным товаром. Я буду лохушкой, которая не бросила его, и по мере того, как я буду стареть, роли перестанут приходить.
Это дверь номер один. Дверь номер два — то же самое, но быстрее. В этом сценарии мы с Дэниелом публично расстаемся. Он еще сильнее склонится к образу плохого парня и, вероятно, начнет получать еще лучшие роли. Но я? Я все еще буду испорчена. Я буду стервой, которая разбила ему сердце или "не дала ему шанса".
Как я и сказала, тот же результат, только быстрее. Детали высохнут, а слава померкнет.
Вот почему я плачу. Я не убита горем и даже не ревную. Дэниел и я никогда не делали ничего большего, чем держались за руки или целовались в щеку перед камерами. Я плачу, потому что все, что я терпела и ради чего работала в своей жизни, скоро пойдет насмарку.
Я пропускаю лифт и вместо этого спускаюсь по лестнице. Цель — избежать неизбежных папарацци в вестибюле. Но даже в солнцезащитных очках и выскользнув из служебной лестницы, я выигрываю около трех дополнительных секунд, прежде чем меня заметят.
— Белль!!
— Мисс Бардо!!
— Белль! — Я ахаю, когда мне в лицо тычут микрофоном. — Есть ли у вас какие-либо комментарии по поводу слухов, циркулирующих вокруг Дэниела и Пенелопы Круа?
Черт, эта сучка работает быстро. Я почти впечатлена. Что она, вела твиттер в прямом эфире, пока скакала на члене Дэниела? Составляла публичное заявление по телефону со своим агентом, пока имитировала оргазм?
— Белль! Белль! Правда ли, что ты украла свою последнюю роль в "Кошмаре няни" у Пенелопы, а ее кража Дэниела — это расплата?!
Что за фигня?
— Белль! — Камера чуть не выбила мне зубы. — Видишь ли ты себя Дженнифер Энистон в этом деле с Бранджалиной? Обращалась ли ты к ней за поддержкой?
Это выходит из-под контроля. И я барахтаюсь. Адреналин стучит в ушах, и кажется, что я не могу удержать рот открытым. Я кружусь, моргаю и чувствую головокружение, когда камеры снова и снова мелькают у меня перед лицом.
— Белль!! Правдивы ли слухи о слитых в сеть обнаженных фотографиях?
Мое сердце сжимается от ужаса.
— Что? — хриплю я.
— Это Дэниел? Или ты специально сливаешь свои обнаженки?
Меня охватывает ужасная, парализующая тошнота.
— Это для влияния, Белль? Или ты делаешь заявление о женских телах?
— Я-я не…
Я совсем одна среди моря пираний папарацци, которые хотят разорвать меня на части.
Я снова разворачиваюсь, и мой взгляд останавливается на двери сбоку. Даже не думая, я проталкиваюсь сквозь толпу и врываюсь в двери. Я в коридоре, заполненном офисами управления отелями. Я зигзагом сворачиваю влево по одному коридору, затем сворачиваю в другой. Пресса преследует меня, но я пытаюсь ускользнуть.
Проходя через следующие двери, я внезапно останавливаюсь и бросаю взгляд на тележку для обслуживания номеров, стоящую у стены. Я дергаю ее, пихаю в двойные двери и нажимаю по тормозу. Я мрачно улыбаюсь. Это задержит их хотя бы на секунду.
Я поворачиваюсь и бегу по коридору. Я уже слышу, как они стучат в заблокированную дверь позади меня. Я мчусь по одному коридору, затем по-другому — бесцельно, в панике и спотыкаясь.
Но вдруг я проваливаюсь через дверь и моргаю от внезапной яркости солнечного света. Я слышу грохот позади себя — тележка обслуживания номеров. Пресса набросится на меня в любую секунду
Мое сердце колотится в горле, когда я кружусь. Но внезапно я моргаю, когда мои глаза фокусируются на... нем.
Мужчина великолепен, сердце замирает, глаза вытаращены. Но совсем не в голливудском смысле. Он выглядит опасно великолепно. Прекрасен, как стальное лезвие ножа. Груб и жесток, от чего у меня мгновенно слабеют колени.
Он также сидит верхом на черно-серебристом мотоцикле, который он только что завел. Но даже сквозь шум двигателя я слышу шум голосов позади себя. Я слышу, как они выкрикивают мое имя. И снова я не думаю. Я просто действую.
Мужчина хрюкает, когда я запрыгиваю на мотоцикл позади него. Он резко поворачивает голову через плечо.
— Какого хрена…
— Я дам тебе двадцать тысяч долларов, если ты увезешь меня отсюда прямо сейчас! — выпаливаю я.
Его бровь выгибается над верхней оправой его темных солнцезащитных очков. Он поворачивается еще больше, чтобы посмотреть на меня, и снимает очки. Я вздрагиваю, когда эти темные, дымчатые глаза встречаются с моими, опасно сверкая.
— Дорогая, я не Uber.
— Двадцать тысяч! — кричу я в панике, оборачиваясь, чтобы взглянуть на дверь, прежде чем снова посмотреть на него. — Пожалуйста!
Его глаза темнеют. Его точеная, смуглая челюсть крепко сжимается. Бабочки, которых я никогда раньше не чувствовала, порхают в моем нутре.
И вдруг за углом отеля они. Съемочные группы, блогеры и все остальные вдруг замечают меня и
