начинают спешить в мою сторону.
— Пожалуйста! — умоляю я, паникуя.
Мужчина смотрит мимо меня на толпу, затем снова на меня. Его взгляд смягчается лишь немного.
— Ты пойдешь со мной, мы поедем туда, куда хочу я.
— Хорошо!
— Я не собираюсь останавливаться или...
— Все в порядке!!
Он хмурится от паники в моем голосе. Его темные, задумчивые глаза поднимаются мимо меня на кричащую орду папарацци, несущуюся к нам. Он открывает свои идеальные губы, и я съеживаюсь, ожидая, что он скажет мне проваливать.
— Держись крепче.
Я моргаю. Я едва успеваю обхватить руками его твердое, как скала, каменное тело, когда он нажимает на газ. Мотоцикл грохочет, и внезапно я задыхаюсь и крепко держусь, когда мы мчимся прочь, Бог знает куда.
Я совершенно уверена, что только что совершила самую глупую вещь в своей жизни. Я также совершенно уверена, что мне не следует так радоваться этому.
Глава 2
Мужчина рычит на меня. Его руки вцепляются в мои запястья, пытаясь освободить мою хватку от его горла. Но я стискиваю зубы и сжимаю руки. Его лицо краснеет, а затем становится фиолетовым. Он жадно глотает воздух, но его не хватает.
И тут лампа разбивается о мою чертову голову.
Я хрюкаю и падаю в сторону. Человек, которого я душил до смерти, делает рваный вдох, когда я разворачиваюсь.
Ламповый засадник, которого я, как мне казалось, убил секунд тридцать назад, кажется, живее всех живых. Ну, "живее всех живых" может быть преувеличением. Он жив, но это могут быть его последние минуты, учитывая три пулевых отверстия в груди.
— Пошел на хуй!! — Русский медведь булькает через кровавый рот. Он бросается на меня, как пьяный Франкенштейн. Он хватает гребаный мини-холодильник со столика рядом с гостиничным телевизором и поднимает его. Но на этот раз моя реакция быстрее.
Я откидываю назад и заношу руку за спину. Чувствую, как мои пальцы сжимают пистолет, выбитый из моей руки в предыдущей драке.
— Пошел на хуй!! — ревет чудовище, поднимая большую металлическую коробку с дорогой выпивкой и закусками.
— Да, ну и иди ты на хер, — бормочу я.
Я выдергиваю пистолет, направляю его на него и улыбаюсь, нажимая на курок. Он падает, холодильник приземляется ему на голову. Я слышу щелчок позади себя, но я уже ожидаю его. И кроме того, Евгений потерял так много воздуха в мозгу из-за моих рук на его горле, что он даже не может нормально видеть.
Тем не менее, выстрел, который он делает, пролетает слишком близко от моей головы, что не дает мне чувствовать себя комфортно.
— Ты сдохнешь уже нахрен?
Я переворачиваюсь и направляю пистолет на человека, которого только что душил. Пистолет Евгения направлен на четыре фута левее меня. Он снова нажимает на курок, но теперь он пуст. Он хмурится, выглядит смущенным и растерянным. Он поднимает на меня глаза.
— Ты хоть представляешь, кто я...
Я нажимаю на курок. Евгений хрюкает и падает спиной на стену, оставляя огромное пятно крови, когда он соскальзывает на пол.
— Ага, — бормочу я. — Конечно, представляю.
Морщась, я поднимаюсь на ноги. На этот раз я проверяю каждое из семи тел в номере, чтобы убедиться, что они действительно мертвы. Когда я удовлетворен, я позволяю своим плечам опуститься, а голове откинуться назад.
— Какого хрена? — простонал я, закрывая глаза.
Ладно, все пошло не так, как планировалось.
В 1914 году в Сараево эрцгерцог Франц Фердинанд был убит в своей туристической машине никем. Совершенно неизвестным, призраком по имени Гаврило Принцип. Его убийство буквально спровоцировало Первую мировую войну, а возможно, и Вторую мировую войну.
Сегодня я Гаврило. Ну, как бы. Надеюсь, без апокалиптической мировой войны. И если повезет, без той славы, которую навлек на себя Гаврило.
Но сегодня речь шла о том, чтобы послать сообщение. Большое, как это сделал Гаврило, когда он убил приехавшего с визитом эрцгерцога и его жену под знаменем сербской независимости. Мое сегодняшнее сообщение немного менее грандиозно. Я не собираюсь освобождать национальную идентичность, я просто хочу заставить Волковскую Братву истекать кровью.
Я достаю телефон и отправляю Льву короткое сообщение: "Зеленый свет. Скоро позвоню".
Отметив это, я кладу телефон обратно в карман. Я шатаюсь и иду к русскому Франкенштейну на полу с холодильником на месте его головы. Дверь уже приоткрыта, и я протягиваю руку и достаю две крошечные бутылки водки, прежде чем тащиться в ванную.
Парень, которого я подстрелил посреди дерьма, все еще на унитазе. Все еще мертв. Но я не обращаю на него внимания. Я стягиваю рубашку, морщась от пореза на боку. Он не глубокий, но мне следует остановить кровотечение. Я открываю одну бутылку водки и выпиваю ее. Вторую я выливаю на порез, я шиплю, когда он горит.
Мой телефон звонит. Я снова достаю его и вижу сообщение от Льва: "Зеленый". Это код, означающий, что он получил мое сообщение. Приходит второе... на этот раз просто эмодзи водяного пистолета и баклажана.
Надеюсь, ты не отстрелил себе член.
Я ухмыляюсь, но откладываю телефон в сторону, чтобы взять полотенце для пореза. Лев может быть моим начальником и вторым лицом в отделении Братвы Кашенко в Чикаго. Но он также мой брат — в буквальном смысле, мой настоящий кровный брат. Мы не понимали этого до недавнего времени. Но Лев наверстывает упущенное время, разыгрывая карту старшего брата.
Когда мне удается остановить часть кровотечения, я возвращаюсь через комнату, полную резни, чтобы схватить свою сумку. Внутри я достаю рулон пластырей и заклеиваю рану. Я бросаю туда свою окровавленную рубашку и пистолет. Я достаю чистую белую футболку, чтобы натянуть ее. Затем я поворачиваюсь, чтобы осмотреть повреждения.
Господи, не должно было быть так грязно. Но работа сделана. Может, не так, как я предполагал, но Евгений мертв, и это главное.
Забавно, что убийство Гаврило эрцгерцога тоже пошло не по плану. Первоначально Франца и его жену должны были взорвать гранатами во время парада. Но приятели Гаврило упустили возможность бросить гранату и промахнулись. В хаосе машина Франца скрылась с места преступления, сильно отклонилась от запланированного маршрута, а затем у нее закончился бензин.
Прямо перед Гаврило. Который, как и я, не был тем, кто подвергает сомнению возможности, независимо от того, как они приходят. Он вытащил свой пистолет, а остальное — буквально история.
Эта резня не была запланирована. Евгений Орлов должен был быть один с одной проституткой...
Я замираю. Черт.
Я поворачиваюсь, тащусь к
