никто не догадается.
Падаю на колени, не обращая внимания на грязь.
— Ненавижу тебя! — Дыхание сбивчивое, ярость клокочет внутри. — И знаешь почему? Не из-за твоего равнодушия. Нет. — Трясу головой, мокрые волосы прилипли к лицу. — Я ненавижу себя за то, что рада твоей смерти. — Сжимаю в кулаке красный лист. — Ты мертв. Ты больше не властен надо мной. Но почему-то всё еще держишь. И я ненавижу тебя еще сильнее. — Разжимаю пальцы. Лист падает. — Но, наверное, лучше ненавидеть, чем ничего не чувствовать. — Горько усмехаюсь. — Спасибо тебе. Если бы ты не умер… если бы меня не… — Поправляюсь. — Я бы никогда не вернулась домой. В поместье Алари.
Откидываюсь назад, чувствуя, как дождь стекает по коже.
— Я наконец дома.
Дышу ровнее. Впервые высказала всё это. Он воспитал покорную дочь, которая принимала только боль, страх и неуверенность. Но не любовь. Никогда.
И хотя я мечтала сказать это ему в лицо, всё равно приятно, что он слышит это через шесть футов земли.
Не знаю, сколько времени проходит, когда за спиной возникает знакомое присутствие. Кожаная куртка ложится на плечи.
— Простудишься.
Поднимаю глаза на Лео. Тысячи эмоций бьются внутри, но, встретив его взгляд, успокаиваюсь. Он протягивает руку, и я беру её, позволяя притянуть себя к нему.
Безопасность. Это то, что я чувствую рядом с ним.
Его пальцы осторожно отводят мокрые пряди, другая рука обнимает за талию, прижимая к груди.
— Я плохая, если радуюсь смерти отца? — спрашиваю, глядя в его темные глаза.
Мускул на скуле дергается.
— Он был жесток с тобой, Светлячок?
Киваю. Не могу выговорить, через что он меня заставил пройти. Особенно после того, как я потеряла защиту поместья.
Лео стирает дождь с моих щек. От этого нежного жеста подкашиваются ноги, но его рука крепче держит меня.
— Почему ты никогда не говорила мне?
— Не могла. Когда мы жили здесь, он грозился расправиться с вами, если я кому-то расскажу. Знал, как вы для меня важны. Это был его козырь. — Рыдаю, горячие слезы смешиваются с дождем. — А когда увез меня, запретил даже думать о вас. И это убивало. Каждый день я хотела вернуться. Но не могла рисковать. Если бы он причинил вред вашей семье… это была бы моя вина. Я не пережила бы, если бы что-то случилось с… — с тобой… — с кем-то из вас.
Он прикладывает ладонь к моей щеке. Я закрываю глаза.
— Твой отец никогда не был ровней Алари.
— Теперь я это знаю, — шепчу я, открывая глаза. — Но я боялась. И еще я была в… — Любви. Обрываю себя. Не сейчас. И никогда. Лео дал понять свои чувства, и я должна это уважать.
Он не хочет меня.
Больше нет.
Не так, как раньше.
Раньше его взгляд заставлял сердце бешено колотиться. Но с момента свадьбы я ни разу не видела в его глазах того огня.
Пора перестать ждать большего.
— Я бы хотел, чтобы он был жив, — вдруг говорит он спокойно. Глаза расширяются. — Только чтобы убить его своими руками за всё, что он сделал с тобой.
Прижимаюсь лбом к его груди. Мокрая белая футболка просвечивает, обнажая татуировки. Над сердцем — маленький цветной рисунок, но разглядеть его сложно.
— Пойдем домой. — Его руки мягко скользят по моей спине. — Наполню тебе ванну, разожгу камин.
Я улыбаюсь. Теплая ванна, камин, книга — идеальный конец дня.
Отступаю, ожидая, что он захочет дистанции, но он сжимает мою руку и ведет к машине. Илай уже уехал.
Когда мы подъезжаем к дому, дождь неожиданно прекращается. Выхожу из машины, и солнце пробивается сквозь тучи, озаряя дом.
— Мы дома, — говорит Лео, беря мою руку.
Смотрю на дом — мрачный, крепкий, прекрасный — и впервые осознаю: это и мой дом тоже.
— Мы дома, — тихо повторяю я, и всё вокруг кажется иным.
Но не говорю ему, что дом для меня — это всегда он.
Глава восьмая
Лео
— Когда ты, наконец, повезёшь свою жену на чёртово свидание?
Я захлебнулся водой. Кулак ударил меня в грудь, помогая отдышаться, а тыльной стороной ладони я стёр воду, стекающую с подбородка.
— О чём ты вообще? — спросил я, прищурившись на Вина.
Его рука плавно скользнула по рулю, когда он выруливал на шоссе.
— Свидание. Это когда двое людей, которые нравятся друг другу, куда-то идут вместе…
Я скривился.
— Я знаю, что такое гребаное свидание.
— Тогда почему ты до сих пор не сводил свою жену на него? — Он приподнял брови.
Я покачал головой.
— У нас не такие отношения.
— Какие «такие»?
Я потер виски, глядя в окно.
— Скарлетт этого не хочет.
Вин фыркнул, заставив меня резко повернуться к нему.
— Ты уверен?
— Да. Думаю, я знаю Скарлетт немного лучше тебя, и я точно знаю, что свидание со мной — последнее, чего она хочет. — Я поставил бутылку с водой в подлокотник. — Поверь мне, этот брак для неё просто страховка.
Вин закатил глаза.
— Ну, как скажешь.
Пока мы ехали, мои мысли блуждали, возвращаясь к его словам. Согласилась бы Скарлетт пойти со мной на свидание, если бы я её пригласил? Хотела бы она этого? У меня так и не было возможности сводить её на нормальное свидание все те годы назад. Может, сейчас это сблизит нас. Или, подумал я с тяжестью в животе, всё только усугубит. Вздохнув, я откинул голову на подголовник и закрыл глаза.
— Приехали, — пробормотал Вин, замедляя машину у Башни Васильева. Я проверил, на месте ли пистолет во внутреннем кармане, и взглянул в окно. — Помни, держи себя в руках. Сегодня нам не нужна война, когда нас всего двое.
Игорь Васильев владел не пентхаусом и даже не несколькими этажами — а целым чёртовым небоскрёбом. Его неприступной крепостью, куда никто не входил и не выходил без его разрешения.
Я бросил на Вина колкий взгляд.
— Кто бы говорил?
— Я спокоен, — он ослабил галстук. — Просто нервничаю, когда нас меньше.
Я оценил обстановку за окном: четверо мужчин приближались к нашей машине, руки на кобурах, готовые в любой момент выхватить оружие.
— Ну и гостеприимство, — заметил Вин, ставя машину на парковку. — Пойдём. Чем быстрее зайдём, тем быстрее уйдём.
Мы шли рядом, внушительные фигуры, пока не остановились перед охраной.
— Господа, — широко улыбнулся Вин. — Рады нас видеть?
— Не скажу, что да, — один из них, коренастый и невысокий, скривился. Я бы прикончил его за десять секунд. Может, за семь.
Вин цокнул языком.
— Это как-то не
