Он вымыл жеребенка, вытер его, тепло укрыл, оперся спиной о стену и положил голову жеребенка себе на колени. Одну руку он прижимал к его груди, а другой гладил маленькую головку. Мгновение спустя он поднял глаза.
Выражение его лица было напряженным. Келли опустилась на корточки рядом с ним. В волосах у нее застряла солома, губы распухли, она казалась растерянной.
Келли не заслуживала того, чтобы это произошло в конюшне. У нее должна была быть постель с шелковыми простынями, слуги… А главное – человек получше, чем он. Гейб содрогнулся при мысли о том, что Келли наверняка чувствует себя отвергнутой.
После нескольких минут напряженного молчания она кивнула в сторону жеребенка и спросила:
– С ним все будет в порядке?
– Да, но ему пришлось нелегко.
– Надо связаться с ветеринаром или с владельцем?
– Владелец – я!
Она уловила гордость в его голосе.
– Я заключил сделку с хозяином кобылы. – И, помолчав, добавил:
– Я не могу позволить себе ветеринара.
Она кивнула, но не предложила оплатить визит ветеринара, потому что не сомневалась: Гейб не согласится, если только речь не пойдет о жизни жеребенка.
– Как ты его назовешь? Гейб пожал плечами.
– Лошадь.
– Ах, ради Бога! Это же не имя!
Он, нахмурившись, посмотрел на нее.
– Ему нужно величественное имя, Гейб! Ты только посмотри на него! – Жеребенок был весь черный с кремовым пятнышком на лбу. – Он похож на черный горький шоколад!
Гейб заглянул под простыню.
– Это кобыла, Кел. – (Келли покраснела.) – Может, сама выберешь имя?
Келли вертела в руках кружку с кофе, стараясь согреться. Гейб набросил ей на плечи свой пиджак. Она натянула его, пробормотав слова благодарности, но ее лицо оставалось задумчивым.
– Эклер!
– Нет!
Келли посмотрела на него и чуть заметно улыбнулась.
– Божество?
Он помотал головой.
– Убийца Смерть?
Гейб удивленно приподнял брови.
Она огорченно пожала плечами.
– Это такой пирог.
Келли наклонилась, погладила жеребенка, потом взяла тряпку и вытерла голову усталой кобылы. Келли выглядела совсем крошечной рядом с лошадью, но, когда она предложила той попить, в ее ободряющем шепоте и нежных прикосновениях угадывалась дремлющая материнская натура. Трудно было поверить, что эта женщина несколько мгновений назад в его объятиях была неукротимой и необузданной. На один миг он представил ее с детьми, и на его губах появилась нежная улыбка, но тотчас же исчезла.
Мечтать могут люди, у которых есть деньги и образование, цинично подумал он.
Келли тем временем убрала термос и села рядом с ним, прислонившись к стойлу.
– Ты можешь возвращаться домой, – предложил он, хотя внутренний голос требовал, чтобы она осталась. Эта война с самим собой, казалось, способна была убить его.
– Нет, спасибо, – просто ответила она, кутаясь в пиджак. – Откуда ты столько знаешь о лошадях?
Гейб колебался. Келли подняла голову и посмотрела на него.
– Так откуда?
Гейб снял с морды жеребенка соломинку и растер ее между пальцами. Ему не очень-то хотелось рассказывать Келли, как он попал сюда. Он мог бы приукрасить правду. Но он решил ей все рассказать, чтобы положить конец измучившей его внутренней войне.
– Меня поймали, когда я взломал дом одного парня!
Она явно не верила его словам.
– Ты был вором?
– Грабителем. Келли помрачнела.
– Не очень-то удачливым? – Гейб бросил на нее пронизывающий взгляд, но Келли только добродушно улыбнулась:
– Продолжай!
Он раздраженно вздохнул, подыскивая слова.
– Однако он не предъявил обвинения и не позвал полицейских!
– Выглядит довольно странно. Ты совершил преступление. Тебя поймали. По всем законам ты должен был оказаться за решеткой.
– Так вот я туда не попал, – огрызнулся он. – Но это не значит, что я вообще там не был. Она повернулась к нему:
– Меня вовсе не пугает, что ты отбывал срок. Я только хочу знать, что стало с твоей жертвой.
Гейб хотел было пресечь ее расспросы и заставить вернуться в дом, но по ее спокойному тону понял, что она никуда не уйдет, пока не получит ответа.
– Он позвонил по телефону, назвал мне имя и адрес и велел прийти туда в назначенное время, если я не хочу в тюрьму.
– Это было ранчо?
Гейб кивнул, вспоминая о тяжелой работе, которую выполнял почти даром.
– А как ты думаешь, почему этот сердобольный господин дал тебе шанс изменить свою жизнь?
– Не знаю, черт возьми!
На самом деле он знал. Однажды вечером за кружкой пива Дэниел признался, что много лет назад был в таком же положении, как и Гейб. Без гроша в кармане, без крыши над головой, без образования, которое позволило бы получить приличную работу.
– Сколько тебе было лет?
– Когда я стал вором или когда завязал?
– Когда завязал.
– Кажется, лет двадцать.
– Вот теперь я действительно потрясена! Он нахмурился.
– Чем?
– Ты не поддался. Ты принял вызов этого человека. Ты бы мог и дальше катиться по наклонной плоскости, Габриэль. Но ты предпочел не убегать. – Она посмотрела на жеребенка, спящего у него на коленях, и провела пальцами по его симпатичной мордочке. -А теперь посмотри, чего ты достиг. Сколько ты имеешь и какую нужную работу выполняешь.
– Имею я захудалое ранчо, очень мало денег, много долгов и одного жеребенка.
Она посмотрела на него, не обращая внимания на горечь этих слов.
– Но раньше у тебя не было ничего. Ничего. Гейб посмотрел в ее мягкие голубые глаза и увидел в них надежду и веру. В груди у него что-то дрогнуло.
– Черт возьми, Келли!
Она нежно улыбнулась, протянула руку и убрала с его лба темную прядь.
– Захудалое ранчо, долги и все прочее – это все твое, Габриэль! Будь благодарен. Ты имеешь гораздо больше, чем я.
Он усмехнулся. Ее машина стоила куда больше, чем его ранчо.
– У меня есть одежда, кое-какие хозяйственные принадлежности и машина, купленная в кредит. Мне за нее платить как раз до моего сорокалетия. Квартиру мне снимают. Да, у меня есть маленькие сбережения, но я так и не рискнула вложить их, скажем, в ресторан или кондитерскую.
– Но я был вором! – Она что, не слышит его?
– Был. – Она зевнула. – А я сожгла одежду сестры Мэри-Маргарет! Что может быть хуже, чем оставить монахиню голой? – Келли закрыла глаза, прильнула к его плечу и заснула.
Гейб смотрел на ее безмятежное лицо и приоткрытые губы. Он убрал волосы с ее лица и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее губам. Она вздохнула во сне. Гейб обнял ее, и она уютно устроилась рядом. А он впервые за много лет почувствовал себя умиротворенным.
Проснувшись, Келли обнаружила, что она одна. Нет ни кобылы, ни жеребенка, ни стойла. Ни Габриэля! Потянувшись, она сбросила одеяло, села, протерла глаза. Утро было довольно холодным, и, встав с кровати, она снова набросила кожаный пиджак. “Господи, ну кто сказал, что в пустыне всегда жарко?” – думала она, направляясь к конюшне. Увидев в загоне кобылу и жеребенка, который неуверенно передвигался на тонких ножках, она замерла на месте. Гейб стоял около загона, одной ногой упираясь в нижнюю перекладину загородки. Судя по его виду, он уже принял душ и переоделся. Взглянув на часы, она подумала, что вряд ли ему пришлось сегодня поспать. Было только начало седьмого.
